Книга Мой свет средь миров, страница 61 – Мила Юстус

— Простите… — исступлённо прошептала Веста, с трудом сглотнув вставший в горле ком. — Я вино…

— Видеть тебя не хочу, — отрезал Воибор, не дав ей договорить. — Убирайся отсюда.

Веста сгорбилась под гнётом боли и вины и, не поднимая головы, направилась к двери. Совесть вторила словам разгневанного отца, едва не потерявшего из-за неё единственного ребёнка. Только она вышла в коридор, как тут же опрометью бросилась в свою комнату.

Она влетела в неё, устало дошла до кровати и без сил упала на постель. Изо всех сил зажала рот рукой, чтобы сдержать рвущиеся на волю рыдания, и прикрыла глаза, из которых безудержно текли слёзы. Мысленно повторяя про себя:

«Прости меня, Ратмир, прости меня…»

Вокруг разлилась мертвенная тишина. Вязкая мучительная всеобъемлющая пустота настырно липла и опутывала ослабевшее тело в угольно-чёрный полог, не позволяя сдвинуться с места. В окружающем пространстве не было ни капли света. Всё утонуло в беспросветном удушающем мраке.

Обессилевший измученный филакас ощущал его всей своей сущностью. В ментальном взоре незримая тьма приобрела образ и предстала перед ним в виде абстрактного гигантского паука. Это существо пристально разглядывало попавшую к нему в сеть очередную добычу.

Ратмир попытался приподнять руку, но из-за жуткой слабости ему это не удалось. Первозданная тьма неторопливо высасывала его энергию, наслаждалась каждой каплей. Уходила не только сила. Его также покидали эмоции и чувства, оставляя после себя холодное равнодушие.

В душе медленно угасало стремление к жизни. Грудь больше не переполняло привычное воодушевление. Искрящуюся радость заменило безразличие. Единственным желанием, которое он испытывал стало ожидание, когда же наконец прекратится эта изощрённая пытка и мрак жадно поглотит его.

Веста.

Внезапное воспоминание о своём прекрасном свете нежданно вспыхнуло в угасающем сознании и разогнало прочь чёрные мысли. Перед глазами встала её нежная ласковая улыбка, обращённая к нему и наполнила его сущность мягким теплом. Оно прогнало апатию и пробудило стремление к жизни.

Но вместе со счастливыми картинами в памяти возникли и мучительные моменты. Они причиняли Ратмиру невыразимую боль. Огромное количество рисунков, развешанных на стенах, и отчаянное признание в любви Весты, помогло осознать, что ему нельзя смиряться и принимать волю мрака. Ведь, если он перестанет бороться, то вскоре исчезнет. А это вновь заставит её страдать.

В груди неожиданно стало безумно горячо. Казалось, что там, глубоко внутри, разгорелся гигантский пожар. Ратмир с трудом опустил глаза и поражённо вздохнул. В том самом месте, куда вонзился осколок, расползалось кровавое пятно с танцующими на нём золотистыми язычками пламени.

Филакас с изумлением ощутил, как его окутывает знакомый манящий аромат земляники. Он был нежным, как ласковые прикосновения любимой и солёно-сладким, как слёзы на её губах. Ратмир невольно дёрнулся от болезненного осознания, что так и есть. Ведь энергия Весты не только созидает, но и передаёт чувства.

Его возлюбленная плачет.

Пустота внезапно всколыхнулась, будто почувствовала пробуждающуюся в нём жажду к жизни, и несколько тонких чёрных нитей устремились к пленнику, пытаясь не дать добыче сбежать. Они безжалостно обжигали ледяными прикосновениями, скользили по телу, заключая его в прочный кокон.