Книга Там, где живут цветы, страница 10 – Анна Полякова

— Что? Что ты сказала?! Повтори!? — а у самой сердце вдребезги! Руки затряслись, всё тело загудело, воздуха стало не хватать, я стала задыхаться. Марта вскочила, открыла сбоку шкафчик, достала коробочку и, быстро шурша, что-то достала — и мне в нос как пшикнет.

— Ты это… держись. В общем, на днях мне всё это Итан и рассказал. Видел он их в парке, целовались они.

— Так, может, ничего более и не было? — с каплей умирающей надежды вырвалось из меня. А сердце не обманешь. Оно уже всё знало. Знало, неспроста последние дни так плохо мне было.

— Ты ведь знаешь, он на тебя дышать боится. А пришёл ко мне — знал, что не сможет тебе сообщить об этом. И терпеть больше не может, как Яромир с тобой поступает! Проследил он! Ты же помнишь, там у озера сарайчик стоит?

— Помню, да. Там у нас первый поцелуй и случился…

Глаза почему-то стали мутно видеть. Что такое? Подруга взяла салфетку, промокнула мне щёки. Я даю команду им не вытекать — они не слушаются! Текут сами из глаз, текут, несут моё горе.

— Так вот, там они и это…

— Что?

— Это самое! Что-что!!! После этого самого дети рождаются, блин!

И тут меня порвало. Рыдания вырвались сквозь сжатые зубы, тело просто лихорадило, и руки не могли даже пальцы сжать.

— Эх… держись, моя родная! Ты только держись, ладно?! Да ну его, козла этого! Да ты ещё лучше найдёшь, Анни, ну… выше нос! — уже тоже всхлипывая, проговорила подруга.

Я Марту никогда не видела плачущей. Она всегда была такая сильная, весёлая, радостная. Сама жизнь! Щедро делилась всем, чем могла, и затейница страшная. Да и с чувством юмора всё у неё хорошо. В любви разве вообще не везло. Но даже после очередного провала — никогда не видела, чтоб она плакала.

А сейчас — ревёт! Слёзы текут вон. Крупные. Я даже сквозь свой поток разглядела.

И тут она как топнет ногой!

— Та-ак! Отставить мокроту! Мать твою!!! Ещё мы, прекраснейшие богини из богинь, да будем реветь из-за козлов!!! Да не видать им наших слёз, как манны небесной! Так!

И, резко утирая слёзы — сначала себе, потом мне, — она водрузила меня на кухонный стул обратно и указательным пальцем, почти в лицо тыкая, как затараторит:

— Ты у меня шикарная! Поняла?! Да вон Итан уж не знает, как подступиться, в лепёшку готов расшибиться! Да на тебя полгорода облизывалось! У меня-то глаза на месте! Я всё вижу! И Ян мой, зараза синеглазая, тоже всё посматривал! Так что вот что мы сделаем! Сейчас мы с тобой едим! Да! Торт у меня есть! Чай пьём до пуза, наряжаемся — и идём на вечеринку, поняла, да?! И никаких отказов не принимается. Клин клином вышибают!

А что брак твой разрушен — так давно он разрушен, Анни. Давно… и не тобой. И ты это прекрасно знаешь, да только верить не хотела! Хорошо хоть, детей у вас нет! Свободна ты!

— Это кто ж меня освободил-то? — иронично спросила я.

— Я! Всё! Говорю. Сейчас трескаем торт с чаем — и погнали!!! А там жизнь сама всё разрулит.

Глава 3 Из пепла.

— Анни! Анни! Ты где? — раздалось от калитки.

Видимо, Марта вернулась с работы.

— А я несу нам пирожные. Твои любимые. Знаешь, от кого они? — весёлый смех подруги радовал. Хоть кто-то в этом мире счастлив! — Угадай!

Я собирала очередной букет. Гладиолусы были шикарные, с ветками снежноягодника, остролиста и древесными плодами. Букет смотрелся… эксцентрично! Да, именно так. Такой одиозный, несколько высокомерный в своих оттенках вина и нежно-розового дымчатого кварца, он восхищал не столько цветом, сколько устремлённой вверх формой и разбитыми кривыми живописными линиями ветвей с яркими навершиями ягод на них.