Книга Зверь в моем замке, страница 89 – Элейн Торн

Три дня пролетели как один. Кайл, верный своему слову, всё это время провёл в замке, помогая с подготовкой к помолвке. Он поднимался затемно, работал дотемна и ложился поздно, но при этом умудрялся находить время для Лианны. Эти три дня стали для неё островком покоя посреди суеты: они сидели вдвоём у моря, как в старые времена, гуляли по парку, болтали о пустяках и смеялись. А однажды вечером Кайл принёс ей новую деревянную фигурку — маленькую белую кобылку, точь-в-точь Снежинку.

— Чтобы ты не скучала, когда я уеду, — сказал он, вкладывая фигурку в её ладонь.

Всё это время между ними сохранялась та новая, хрупкая близость, что возникла в ночь поцелуев. Но границу, которую Лианна провела тогда, в каморке, они больше не переступали. Кайл был нежен, внимателен, заботлив — но не настойчив. Словно давал ей время. Словно ждал.

На четвёртый день он уехал.

Лианна стояла во дворе и смотрела, как его фигура растворяется в серой осенней дымке. Всадник на гнедом мерине. Плащ, развевающийся на ветру. Прямая спина. Он ни разу не обернулся, но она знала: он думает о ней. Всегда думает. Она сжала в кармане деревянную кобылку и вернулась в замок. Без Кайла Воронье Гнездо вдруг показалось ей ещё более холодным и пустым, чем обычно. Но времени на тоску не оставалось: до помолвки оставались считанные дни, и дел было невпроворот.

Изольда, казалось, совсем потеряла покой. Она носилась по замку, как вихрь, успевая одновременно проверять кладовые, отдавать распоряжения слугам, примерять новые платья и пилить мужа за то, что тот недостаточно активно участвует в подготовке. Граф, впрочем, относился к этому с философским спокойствием: «Я свою работу сделал — наследника вырастил. Остальное — по твоей части». Изольда закатывала глаза, но спорить не решалась.

За три дня до отъезда в замок прибыла мадам Дюваль с готовыми платьями. Лианна стояла перед зеркалом, пока портниха подкалывала последние складки на подоле. Тёмно-синий бархат струился вниз тяжёлыми волнами, серебряная тесьма мерцала в свете свечей. Изольда оглядела падчерицу и неожиданно произнесла:

— Тебе идёт. Жаль, что ты не хочешь носить что-то более... яркое.

— Мне нравится это, — ответила Лианна.

— Я знаю, — вздохнула Изольда. — В этом-то и проблема.

Утром назначенного дня кавалькада Корвейских выстроилась во дворе. Телеги с дарами — бочки с элем, окорока, сыры, рыба, мешочки со сладостями, — были готовы ещё с вечера. Поверх груза, укрытого от непогоды промасленной тканью, красовались флаги с гербом Корвейских: ворон со стрелой в когтях. Седрик, в новом камзоле, гарцевал на вороном жеребце. Он был в отличном расположении духа, и даже Изольда, сидевшая в карете, не могла испортить ему настроение своими придирками.

Лианна ехала в карете вместе с мачехой. Она смотрела в окно на знакомую дорогу и думала о том, что всего несколько недель назад они уже проделывали этот путь. Тогда она ещё не знала, что Эйнар жив. Тогда она ещё надеялась — безоглядно, бездумно. Теперь надежда смешалась с горечью, но не исчезла. Просто стала другой.

Замок Торнхилл встретил их ещё более пышно, чем в прошлый раз. Казалось, граф Эдмунд решил превзойти самого себя: над воротами развевались флаги двух домов — золотой сокол Торнхиллов и ворон со стрелой Корвейских, — и ветер трепал их, заставляя полотнища то взмывать, то опускаться, словно два танцора в странном, медленном танце. Вдоль дороги, ведущей к замку, выстроились слуги с факелами, хотя до темноты было ещё далеко. Факелы колыхались на ветру, и казалось, что к замку ведёт огненная аллея.