Книга Зверь в моем замке, страница 55 – Элейн Торн

Ночью она выскользнула из спальни. Замок, утомлённый дневной суетой, спал тревожно, но крепко. Стражники у ворот, которых Седрик удвоил, грелись у жаровни и пили эль, перебрасываясь ленивыми фразами. Собаки, набегавшиеся за день, дремали в псарне. Луна ещё не взошла, и тьма была кромешной — самое подходящее время для побега.

Лианна пробралась к конюшне и тихо постучала в дверь каморки. Эйнар открыл сразу, будто ждал.

— Эйнар, — прошептала она.

Эйнар встал. Взял мешок, закинул за спину, накинул плащ. Его лицо было спокойным, но в голубых глазах горел тот самый огонь, который появлялся теперь каждую ночь.

Они шли через замок, как две тени, держась за руки. Лианна вела его тем путём, который знала только она: через старую прачечную, через заброшенный коридор, куда никто не заглядывал годами, через низкую дверь, выходящую к задней стене. Здесь, у подножия северной башни, в стене была брешь — узкая, заросшая плющом. О ней не знал никто, кроме Лианны и Кайла, которые когда-то, ещё детьми, использовали её, чтобы тайком бегать к скалам.

У бреши они остановились. Здесь кончался замок. Здесь начинался мир — огромный, холодный, опасный.

Лианна повернулась к Эйнару и запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он казался ей ещё красивее, чем обычно. Её волк. Её Эйнар.

— Я вернусь, — сказал он. Голос его прозвучал глухо, но твёрдо, как клятва, произнесённая перед алтарём. — За тобой. Когда стану сильным. Когда смогу защитить тебя. Он нежно взял ее лицо в ладони.

— Я буду ждать, — прошептала она.

Слёзы текли по её щекам, но она не замечала их. Эйнар взял её ладонь и прижал к своему лбу — тот самый жест, древний, священный, — и закрыл глаза. Она чувствовала, как бьётся его сердце: ровно, сильно, как барабан перед боем.

А потом он отстранился, в последний раз посмотрел на неё и исчез в бреши. Сначала растворились в темноте его плечи, потом спина, потом светлые пряди — краска уже начала сходить, и сквозь чёрный цвет пробивалось родное серебро. Ночь была тихой, по-весеннему влажной, и воздух пах цветущим боярышником и молодой листвой.

Лианна стояла у стены, прижавшись лбом к шершавым камням, ещё хранившим дневное тепло, и слушала, как стихают его шаги. Она не знала, сколько прошло времени — минута, час, вечность. Когда она наконец подняла голову, в небе, среди рассыпанных звёзд, показалась луна. Почти полная. Серебряная. И где-то там, далеко, в проснувшихся после зимы лесах, раздался волчий вой. Одинокий, тоскливый, гордый.

Она улыбнулась сквозь слёзы. Он свободен. Весна только начиналась, и где-то глубоко внутри, в самом сердце, она чувствовала: это не конец. Это только начало.

Глава 9.

Лианна прокралась в свои покои, когда небо на востоке уже начало сереть. В замке было тихо — та особенная, предрассветная тишина, когда даже слуги ещё спят, а стражники клюют носом на постах. Она скинула мокрый плащ, стащила сапоги и, не раздеваясь, рухнула в постель. Тело дрожало — не от холода, а от всего пережитого. От страха. От боли. От любви.

Слёзы текли сами собой. Она не пыталась их остановить. Уткнулась лицом в подушку, пахнущую лавандой — Эльза всегда клала под наволочку сушёные цветы, — и закрыла глаза. И почти сразу провалилась в сон.

Ей снился лес. Не тот тёмный, пугающий лес из детских сказок, а другой — серебряный, залитый лунным светом. Деревья стояли в снегу, и снег этот искрился, как россыпь алмазов. Где-то далеко, за вершинами сосен, пела луна — низким, вибрирующим голосом, похожим на волчий вой. И из этого света, из этого пения, из этого леса вышел он. Огромный белый волк с голубыми глазами. Он подошёл к ней — не крадучись, а спокойно, уверенно, — и положил голову ей на колени. Она запустила пальцы в его густую серебристую шерсть, и от этого прикосновения по телу разлилось тепло — такое, какого не давал ни один камин. Волк смотрел на неё, и в его глазах она видела не зверя, а Эйнара. Её Эйнара. И он говорил с ней — без слов, одними образами. Он показывал ей высокие горы, зелёные долины, город, вырезанный в стволах исполинских дубов. « Я найду тебя, — звучало в её сердце. — Когда придёт время».