Книга Зверь в моем замке, страница 52 – Элейн Торн

Он снова опустил голову — на этот раз не на подушку, а на колени Лианны. Это вышло так естественно, словно он делал так всегда. Его тело, такое сильное и опасное, теперь казалось беззащитным. Волосы, всё ещё тёмные от краски, рассыпались по её юбке тяжёлыми прядями. Лианна замерла на мгновение, а потом осторожно, едва дыша, запустила пальцы в его волосы.

Они были мягкими, чуть влажными после умывания. Она перебирала их медленно, нежно, как перебирают драгоценный шёлк. Проводила ладонью от виска к затылку, распутывала мелкие узелки, гладила, успокаивала. Эйнар закрыл глаза. Его дыхание стало ровным и глубоким. Напряжение, что копилось в нём последние дни, медленно уходило, растворяясь в тепле её рук.

Лианна смотрела на него сверху вниз — на его бледное лицо, на длинные ресницы, на твёрдую линию губ, которая сейчас смягчилась, стала почти мальчишеской. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы ночь никогда не кончалась, чтобы огонь в камине никогда не гас, чтобы его голова всегда лежала на её коленях, а её пальцы — в его волосах.

— Лиан, — прошептал он, не открывая глаз.

— Что?

— Ничего.

Она улыбнулась и продолжала гладить его. За окном падал снег — тихо, невесомо, укрывая замок белым саваном

Волк внутри Эйнара спал долгие месяцы. Когда его, полуживого, бросили в подземелье, зверь ушёл глубоко внутрь, свернулся клубком где-то у самого сердца и затих. Он не мог проснуться, пока тело было слишком слабым, — так умирающий огонь не может разгореться, пока не подбросишь дров. И Эйнар угасал. Медленно, но верно. Голод, холод, темнота высасывали из него жизнь, и волк внутри него спал, ожидая конца.

Но Лианна изменила всё.

Она приносила еду — каждый день, без пропусков. Она приносила тёплую одежду и одеяла, она приносила книги и свечи, она приносила свой голос, свой смех, своё присутствие. И тело Эйнара, получившее тепло и пищу, начало выздоравливать. Раны затянулись. Мышцы налились силой. Кожа перестала быть серой и обрела здоровый оттенок. А вместе с телом начал просыпаться и зверь.

Сперва это были лишь отголоски: обострившийся нюх, который улавливал запах Лианны задолго до её прихода; ночное зрение, позволявшее видеть в кромешной тьме подземелья; сила, которая помогла сломать замок. Но чем крепче становился Эйнар, тем громче заявлял о себе волк. Древняя, дикая сила, что дремала в нём с рождения, теперь просыпалась — и требовала выхода. Это было похоже на то, как если бы внутри него рос второй, отдельный зверь, чьи инстинкты становились всё труднее контролировать. И теперь, когда Эйнар был сыт, здоров и силён, волк больше не хотел спать. Он хотел охотиться. И в полнолуние он брал своё.

В полнолуние его глаза загорались голубым огнём, а голос становился ниже и глуше. А потом он превращался. Это случалось не сразу — сперва по телу пробегала дрожь, мышцы начинали перекатываться под кожей, кости хрустели, перестраиваясь. Эйнар падал на четвереньки, и через мгновение стоял уже не юноша, а огромный белый волк. Его шерсть была такой же серебристой, как его волосы в человеческом обличье, — цвета лунного света на свежем снегу. Глаза горели синим пламенем, а лапы, широкие и мощные, упирались в каменный пол с такой силой, что когти оставляли царапины. Он был прекрасен и страшен одновременно.