Книга Зверь в моем замке, страница 182 – Элейн Торн

Отдельный стол был отведён под сладости. Марципановые фигурки в виде волков и воронов, заварные пирожные с кремом, медовые лепёшки, посыпанные корицей, засахаренные фрукты, орехи в карамели и огромный свадебный торт, увенчанный серебряными волками, соединёнными лентой. Вокруг сладкого стола толпились дети и дамы, и их смех звенел, как колокольчики.

Напитки лились рекой. Светлый и тёмный эль, привезённый из Аркендейла, соседствовал с северным сидром, настоянным на лесных ягодах. Красное вино, терпкое и густое, разливали из огромных дубовых бочек. Белое, сладковатое, подавали в хрустальных графинах. А для тех, кто предпочитал что-то покрепче, слуги разносили гномий самогон — прозрачный, как слеза, и обжигающий, как пламя.

Гости пили, смеялись, провозглашали тосты. Каждый считал своим долгом подойти к молодым, поднять кубок и пожелать им счастья. Седрик, уже изрядно захмелевший, произнёс длинный и путаный тост о том, что «сестра, конечно, та ещё колючка, но принц — мужик крепкий, справится». Розалин, краснея, толкала его в бок, но он лишь отмахивался. Изольда, сидевшая рядом, укоризненно качала головой, но в её глазах, как ни странно, не было ни злости, ни презрения — только усталая, почти материнская снисходительность.

Королева Морвейна подняла кубок за Луну, за дом Серебряного Плаща и за то, «чтобы в Верхейме всегда было место для людей с добрым сердцем». Орм и Ингрид сидели рядом, Орм то и дело подливал жене вина, а она смеялась и отмахивалась. Кайл держался в стороне, он сидел рядом с верными воинами Эйнара. Он смотрел на Лианну, но когда их взгляды встречались, он улыбался — светло, без горечи. Он был рад за неё. По-настоящему рад.

В разгар пира в зал вошли музыканты — целый оркестр с лютнями, виолами, флейтами и барабанами. Они ударили по струнам, и зал наполнился музыкой — быстрой, живой, зовущей в пляс. Вслед за музыкантами появились танцоры: юноши и девушки в пёстрых одеждах, с лентами и бубнами. Они кружились, подпрыгивали, выписывали немыслимые фигуры, и их движения были такими лёгкими, такими отточенными, что казалось, они не касаются пола. А следом за ними в зал вошли циркачи — жонглёры, акробаты, человек на ходулях, девушка, глотающая огонь, и даже карлик-скоморох, который разыгрывал сценки и смешил гостей до слёз.

Эйнар и Лианна сидели во главе стола, на возвышении, и наблюдали за всем этим великолепием. Их руки под столом были сплетены, и они то и дело обменивались взглядами — тёплыми, тайными, понятными только им. Он наклонялся к ней, шептал что-то на ухо, и она смеялась, и её смех, по его словам, был лучшей музыкой вечера.

Он наклонился к ней, и его дыхание, тёплое и пахнущее вином, коснулось её уха.

— Ты поела? — спросил он негромко.

Лианна моргнула, не ожидая такого вопроса посреди пира.

— Немного, — ответила она. — Пирог с голубятиной. И сыр.

— Немного — это недостаточно. — Он взял с блюда кусок запечённой оленины и положил ей на тарелку. — Ешь. Тебе понадобятся силы.

— Силы? — переспросила она, приподнимая бровь.

Он повернулся к ней. Его голубые глаза, тёмные от желания, смотрели на неё так, что у неё перехватило дыхание. Он наклонился ещё ближе, и его губы почти коснулись её уха.

— Для ночи, Лиан. Нашей первой брачной ночи. И я хочу, чтобы у тебя было достаточно сил. Потому что я не собираюсь отпускать тебя до рассвета.