Книга Зверь в моем замке, страница 138 – Элейн Торн

Эйнар стоял над ним. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было хриплым и неровным. Перед глазами всё ещё плыло, ноги подкашивались, но он стоял. Он поднял меч и приставил остриё к горлу Гарета. Тот замер, глядя на него снизу вверх.

Толпа затихла. Никто не дышал.

— Если бы не Лианна, — произнёс Эйнар, и его голос, хриплый и низкий, разнёсся в тишине, — мой волк задушил бы тебя прямо здесь. На этом песке. При всех. Она просила не убивать тебя — не зная, какой ты на самом деле подлец.

Он надавил клинком. Тонкая струйка крови потекла по шее Гарета и закапала на серебристый доспех.

Гарет поднял голову. Его глаза, обычно такие мягкие и застенчивые, теперь смотрели на Эйнара с откровенной, неприкрытой ненавистью. Маска спала окончательно. Перед всеми был уже не скромный рыцарь, а загнанный в угол хищник.

— Ты думаешь, что победил? — прошептал он, и его губы искривились в усмешке. —Ты будешь жалеть, что не убил меня сейчас.

— Я уже жалею, — ответил Эйнар. — Но я дал слово. И я его сдержу.

Он убрал меч. Гарет, пошатываясь, поднялся на ноги. Его лицо было перекошено — от боли, от ярости, от унижения. Он оглядел трибуны, ложу, Лианну, застывшую с побелевшим лицом, и, не сказав больше ни слова, побрёл прочь с арены. Его спина была сгорблена, но в ней не было смирения. Только злоба. Только обещание мести.

Герольд, опомнившись, взмахнул флагом.

— Победитель — принц Эйнар Серебряный Плащ!

Толпа взорвалась криками. Люди вскакивали с мест, бросали в воздух шапки, свистели, хлопали друг друга по плечам. Имя принца скандировали на все голоса, и оно разносилось над лугом, над замком, над морем.

Но Эйнар не слышал этого. Его силы кончились. Меч выпал из ослабевших пальцев и воткнулся в песок. Он рухнул на одно колено — и его белые волосы рассыпались по чёрным доспехам. Роан, Сигурд и Бран уже бежали к нему через арену.

А Лианна, забыв обо всём — о приличиях, о брате, о толпе, — перескочила через перила ложи и бросилась к нему. Её зелёное платье развевалось на ветру, как знамя. Она упала рядом с ним на колени, схватила его за руку, заглянула в затуманенные голубые глаза.

— Ты жив, — прошептала она. — Ты жив. Ты победил.

— Я же обещал, — ответил он, и его губы дрогнули в слабой улыбке. — Я всегда возвращаюсь.

И потерял сознание.

Роан, Сигурд и Бран подхватили Эйнара под руки, едва он рухнул на песок. Лианна шла рядом, не отпуская его ладони, и её зелёное платье волочилось по песку, собирая пыль и кровь. Она не замечала этого. Она вообще ничего не замечала — ни криков толпы, ни взглядов, ни Седрика, который что-то кричал ей вслед. Весь мир сузился до одного: Эйнар. Его бледное лицо, его закрытые глаза, его слабое, неровное дыхание.

Его унесли в замок. Бран, самый опытный из свиты, осмотрел рану под мышкой — туда, куда вошёл кинжал Гарета. Края пореза почернели, кожа вокруг покрылась тонкой сеткой тёмных прожилок. Старый воин наклонился, втянул воздух — и его лицо окаменело.

— Яд, — произнёс он глухо. Волчий корень и ещё что-то. Я не могу распознать всё. Нужна магия.

— Он выживет? — спросила Лианна. Голос её был тихим, но в нём звенела сталь.

— Выживет, — ответил Бран. — Я дам ему противоядие. Оно задержит яд. Но исцелить его полностью может только священное пламя Лунного Чертога. Мы должны везти его в Верхейм. Немедленно.