Книга Зверь в моем замке, страница 131 – Элейн Торн

Прошло несколько часов. Солнце перевалило за полдень и начало клониться к западу, когда со стороны ворот послышался топот копыт. Одинокий всадник влетел во двор на взмыленном коне. Это был молодой егерь, совсем мальчишка, и его лицо было белым, как мел.

— Граф серьёзно ранен! Вепрь! Дикий вепрь задрал его!

Слова его эхом разнеслись по двору. Слуги замерли. Кто-то ахнул. Кто-то выронил ведро, и вода разлилась по камням. Дворецкий, старый седой человек, бросился к Изольде.

Лианна услышала крик и выбежала во двор. Она увидела егеря, увидела его белое лицо, увидела, как слуги бросились запрягать лошадей в повозку, — и сердце её оборвалось.

— Что случилось? — крикнула она, хватая егеря за рукав. — Что с отцом?!

— Вепрь, леди Лианна, — выдохнул он. — Огромный секач. Граф пошёл на него с рогатиной, но... зверь оказался быстрее. Мы не успели. Ваш отец жив, но сильно изранен. Ему нужен лекарь.

Лианна отшатнулась. Отец. Жив. Ранен. Сильно. Она стояла посреди двора, и ветер трепал её волосы, а она не чувствовала холода. Внутри неё всё сжалось в тугой, ледяной узел.

Она не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Она стояла и смотрела на дорогу, пока на ней не показалась кавалькада. Первыми ехали Седрик и Гарет — оба мрачные, без улыбок. За ними — Эйнар, чьё лицо было непроницаемым, но Лианна видела, как напряжены его плечи. А следом, на носилках, которые несли четверо слуг, — граф.

Он был бледен, как полотно. Его грудь, перевязанная наспех разорванным плащом, пропиталась кровью. Глаза были закрыты, дыхание — неровным, хриплым.

— Отец! — Лианна бросилась к нему.

— Лекаря! — рявкнул Седрик, спрыгивая с коня. — Лекаря, живо!

Графа подняли в его покои и уложили на кровать. Лекарь, старый мэтр Корвин, прибежал, запыхавшись, и тут же принялся за работу: разрезал пропитанную кровью одежду, осмотрел раны, велел принести горячую воду, бинты, настойку для очищения.

Лианна стояла в коридоре у дверей, прижав ладони к губам. Она не плакала. Слёзы придут позже. Сейчас внутри неё была только пустота и страх. Страх потерять отца — того самого, кто только вчера, казалось, был несокрушим, как скалы, на которых стоял замок.

Рядом с ней, не произнося ни слова, стоял Эйнар. Он не касался её — не здесь, не сейчас, когда вокруг были люди. Но его присутствие ощущалось, как тепло костра в холодную ночь. И от этого тепла ей становилось чуть легче. Совсем чуть-чуть.

Глава 21.

На следующее утро семья собралась в малой гостиной. Это была небольшая, но уютная комната в восточном крыле замка, которую покойная леди Элинор когда-то отделала с особой любовью. Стены здесь были обшиты дубовыми панелями, потемневшими от времени, но всё ещё хранившими слабый запах лимонного масла, которым их натирали каждую весну. В камине, сложенном из дикого камня, весело потрескивал огонь, и его пламя отражалось в начищенной меди каминной решётки. На окнах висели плотные бордовые шторы, перехваченные золотыми шнурами, а подоконник украшали горшки с поздними розами — последними, что ещё цвели в замковом саду.

Стол был накрыт скромнее, чем в главном зале: белая скатерть с вышивкой по краю, плетёная корзина со свежим хлебом, маслёнка в виде лежащего льва, глиняные кружки с горячим травяным отваром и блюдо с ломтями холодной оленины, оставшейся от ужина. Пахло корицей, печёным тестом и осенней сыростью, которую не мог до конца прогнать даже жарко натопленный камин.