Книга Зверь в моем замке, страница 125 – Элейн Торн

Когда небо за окном начало сереть, Эйнар поднялся.

— Мне пора, — сказал он. — Скоро слуги проснутся.

— Ты вернёшься? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Завтра ночью, — пообещал он. — И послезавтра. И всегда. — Он поцеловал её, — и шагнул к окну. — Спи, Лиан. Я здесь. Я больше не исчезну.

Он исчез в предрассветных сумерках, растворился, как тень, как сон, как волк, возвращающийся в лес. Но Лианна знала: теперь — навсегда. Она легла в постель, всё ещё чувствуя на губах его поцелуй, и заснула с улыбкой.

Глава 19.

Солнце, только поднявшееся над морем, заливало Воронье Гнездо бледным золотом. В главном зале, где ещё вчера гремел пир, сегодня стояла тишина — та особенная, напряжённая, какая бывает перед важными решениями.

Граф Корвейский сидел в своём кресле. Его лицо, изрезанное шрамами, было спокойным, но пальцы, сжимавшие подлокотник, выдавали внутреннее напряжение. Рядом с ним сидела Изольда в тёмно-лиловом платье, и её глаза, обычно холодные и расчётливые, сегодня горели живым любопытством. Седрик с Розалин расположились чуть поодаль. И на своём обычном месте, в дальнем конце стола, сидела Лианна. Бледная. Прямая. С сердцем, бьющимся где-то в горле.

Герольд провозгласил прибытие принца Верлорна, и двери распахнулись.

Эйнар вошёл в зал в сопровождении троих — Роана, Сигурда и Брана. Он был в парадном плаще из серебристого меха, скреплённом золотой пряжкой в виде волчьей головы. Белые волосы, распущенные по плечам, сияли в солнечном свете.

Он остановился в центре зала и посмотрел графу прямо в глаза.

— Лорд Корвейский, — начал он, и его голос, низкий и звучный, разнёсся под сводами, — я пришёл к вам не как принц Верлорна, а как мужчина, который любит вашу дочь. Я прошу её руки.

Граф поднялся. Он был высок, широк в плечах, и несмотря на годы, всё ещё внушал почтение. Он долго смотрел на Эйнара — на его белые волосы, на его гордую осанку, на его прямой, открытый взгляд.

— Принц Эйнар, — произнёс он наконец. — Я не стану отрицать: союз с Верхеймом укрепил бы шаткое мировое соглашение между нашими королевствами. Породниться с домом Серебряного Плаща — это честь. И я вижу, что моя дочь... неравнодушна к вам. — Он бросил короткий взгляд на Лианну. — Но есть одна трудность.

Он сделал паузу. В зале было так тихо, что слышалось потрескивание дров в камине.

— Руку моей дочери просит не только принц Верлорна. Сэр Гарет из Лонгдейла также выразил своё намерение. Он сделал предложение ещё до турнира, и я дал предварительное согласие его отцу.

Лианна вцепилась в край стола. Она знала, что Гарет просил её руки. Знала, что отец обещал лорду Алларду подумать. Но она не ожидала, что это всплывёт сейчас. Здесь. При Эйнаре.

Граф продолжал:

— Вы оба — достойные претенденты. Принц Верлорна, наследник трона, воин, чья доблесть подтверждена на турнире. И сэр Гарет — сын моего старого друга, рыцарь, доказавший свою храбрость. Я не могу выбрать сам. Выбор одного оскорбит другого. А оскорбление принца или оскорбление Лонгдейлов — и то, и другое чревато последствиями.

Эйнар слушал молча. Его лицо оставалось спокойным.

— Чего вы предлагаете, лорд Корвейский? — спросил он.

Граф выпрямился.

— Я предлагаю состязание. Поединок. Честный бой, по всем правилам, на том же ристалище, где проходил турнир. Тот, кто победит, получит руку моей дочери. Это решит спор без обид и без войн. Сталь рассудит то, что не могут рассудить слова.