Книга Адепты Формы, страница 82 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Дом.

Антон расплатился с водителем, вышел под дождь. Не стал открывать зонт, поскольку до подъезда оставалось всего двадцать шагов, а дождь теплый, почти летний. Ноябрь в этом году выдался мягким.

Он поднялся по лестнице, достал ключи и замер на секунду перед дверью, за которой находилась его семья: Агата, Адам. Всё, ради чего имело смысл возвращаться. Всё, что он едва не потерял шесть лет назад.

Антон открыл дверь. Запах жареного лука и чеснока ударил в нос. Послышалась легкая музыка. По мелодии он угадал что-то джазовое, негромкое, из колонки на кухне. Детский смех.

— Папа!

Адам выскочил из гостиной, бросился к нему. Шесть лет, вечно растрепанные волосы, колени в ссадинах. Этот мальчик не умел ходить, только бегать и прыгать. Антон подхватил его, поднял и крепко обнял, прижав к себе, чувствуя теплое, живое, настоящее.

— Привет, разбойник.

— Ты долго! — Адам отстранился, посмотрел серьезно. — Три недели. Я считал дни.

— Работа.

— Опять старые бумаги?

— Опять старые бумаги, — Антон улыбнулся. — Но теперь я дома.

— Надолго?

Вопрос, который Адам задавал каждый раз, и каждый раз Антон не знал, что ответить.

— Надеюсь, что да.

Из кухни появилась Агата в фартуке с пятнами соуса. Ее волосы были собраны в небрежный пучок. На лице сияла та особенная улыбка, которую он знал уже семнадцать лет, начиная с их первой встречи в архиве Ягеллонского университета, где она изучала средневековые рукописи, а он искал следы очередной семейной истории в рамках своего очередного расследования.

— Путешественник вернулся! — воскликнула она.

— Вернулся.

Она подошла, обняла его вместе с Адамом, который всё еще висел на шее. Антон очутился в тройном объятии. Ему вскружил голову запах ее духов, смешанный с ароматом готовящегося ужина.

— Ты похудел за эти три недели, — Агата отстранилась, посмотрела критически. — Питался кофе и бутербродами?

— Иногда пиццей.

— Это Италия, — она покачала головой. — Жить в Италии и питаться пиццей нельзя. Это особо тяжкое преступление против гастрономии.

— Папа преступник! — радостно объявил Адам.

— Только гастрономический, — Антон опустил сына на пол. — Как дела в школе?

— Нормально, — универсальный ответ шестилетнего мальчика на любой вопрос о школе. — Мы рисовали. Я нарисовал самолёт. Хочешь посмотреть?

— Обязательно. После ужина?

Адам кивнул и умчался в свою комнату, видимо, готовить выставку работ. Агата смотрела на Антона. Улыбка еще оставалась на ее губах, но глаза переключились на серьезную и внимательную беседу.

— Как ты? — спросила она тихо.

— Нормально.

— Антон… — жена всегда умела говорить его имя так, что ложь становилась невозможной.

Это раздражало и одновременно служило якорем. В мире, где он занимался тем, чем занимался, нужен был человек, которому нельзя врать.

— Устал, — признал он. — Но всё получилось. Даварини… он справился.

— Отказался?

— Да.

Агата кивнула. Она знала достаточно о его работе, чтобы понимать, что значит это слово.

— Ужин через двадцать минут, — предупредила она. — Иди прими душ. Ты всё еще пахнешь самолётом.

Антон улыбнулся. Поцеловал коротко, привычно, как целуют человека, с которым прожил много лет.

— Люблю тебя.

— Я тебя тоже. А теперь — душ.

Горячая вода смывала усталость, напряжение, память о римском холоде. Антон стоял под струями, закрыв глаза, и пытался не думать. Не думать о словах Формы: