Книга Адепты Формы, страница 81 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

— Еще что?

— Живет между Парижем и Варшавой последние три года, — Алекс вывел на экран фотографию. — Работает на орден.

— Орден.

Вайднер знал о них. Доминиканцы, которые занимались не демонами, а чем-то другим, чем-то более старым.

— Он отказался, — сказал Маркус не Алексу — себе. — Шесть лет назад. От сделки с Формой.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его лицо. Когда она появилась, — Вайднер покачал головой. — Он не боялся. Не удивлялся. Он знал.

Тишина. Алекс Воронов ждал.

— Он такой же, как я, — тихо пояснил Маркус. — Понял тот же механизм. Но выбрал… — он не закончил.

Выбрал другой путь.

Вот что не давало покоя. Не потерянные миллионы. Деньги можно заработать снова. Не сорванная операция. Будут другие. Этот человек. Антон Леван. Он зеркало — живое доказательство того, что можно было пойти другим путем. Что знание, которое Вайднер превратил в инструмент обогащения, можно использовать иначе. Что выбор, который Вайднер сделал десять лет назад, не был единственно возможным. И если это правда, то значит, всё, что Вайднер сделал с тех пор, не было необходимостью — было выбором.

А выбор можно осудить.

Вайднер не мог этого допустить, не мог позволить этой мысли существовать в своей голове. Она подрывала всё. Подрывала его логику, систему, жизнь. Антон Леван должен исчезнуть. Не как угроза бизнесу. Как идея. Как возможность. Как напоминание о дороге, которую Маркус не выбрал.

— Досье, — приказал он.

— Что?

— Досье на Левана. Где оно?

Алекс Воронов подал папку.

— Здесь. Мы начали собирать после Тальхайм, когда он впервые появился.

— Мне нужны детали.

Вайднер открыл папку. Фотографии. Адрес в Париже — квартира в одиннадцатом округе. Жена — Агата Леван, палеограф, работает в Сорбонне. Сын — Адам, шесть лет, школа Святого Франциска, первый класс. Маршруты. Расписание. Привычки. Всё.

— Софи, — позвал Вайднер.

Тишина.

— Где Софи? — он повернулся к Алексу.

— Не знаю. У себя, наверное.

Маркус кивнул. Не важно. Софи сейчас не нужна. Лоран сломалась. Он видел это по ее глазам после операции Даварини. Софи больше не полезна.

Вайднер посмотрел на фото Агаты Леван. На него смотрело лицо красивой женщины с усталыми глазами. Посмотрел на лицо Адама — мальчика с улыбкой, который не знает, в каком мире живет.

— Ева, — позвал он.

Кассель подошла. Посмотрела на экран.

— Это его семья?

Ева молчала. Ждала.

— Он думает, что спасает людей, — сказал Маркус. — Думает, что делает правильные вещи. — Он повернулся к ней. — Покажи ему цену.

Ева Кассель смотрела на него. В ее глазах — вопрос, который она не задала вслух.

— Начинай, — распорядился Вайднер.

Дом встретил его проливным дождем. Антон смотрел в окно такси на мокрые улицы, на огни фонарей, расплывавшиеся в каплях на стекле, и чувствовал, как напряжение последних недель медленно отпускает. Рим и семья Даварини остались позади, равно как и часовня с ее холодом. Он сделал то, для чего приехал. Карло отказался продолжать цепь. Форма ушла ни с чем.

Победа?

Антон не уверен, что это слово тут подходит.

Он не выиграл сражение, а просто показал, что сражение не обязательно, что можно отступить и что можно ответить «нет». Остальное становилось теперь выбором самого Карло.

Такси свернуло на знакомую улицу. Одиннадцатый округ, тихий квартал недалеко от площади Бастилии. Старый дом с чугунными балконами, консьержка мадам Дюваль, которая знает всех жильцов по имени. Третий этаж, квартира с высокими потолками и скрипучим паркетом.