Книга Адепты Формы, страница 76 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Карло кивнул. Слушал молча.

— С тех пор несколько обращений. Как у вас, — Антон усмехнулся. — Мы похожи, наши семьи. Одна и та же история, разные только декорации.

— И каждый раз кто-то платил?

— Каждый раз.

Антон сделал глоток виски. Это обожгло горло, но помогло собраться с мыслями.

— Последним случаем стала моя бабка Ева. Освенцим, 1945 год. Она обратилась к Форме, чтобы спасти ребенка, освобожденного в лагере. Но ее дочь — моя мать, умерла молодой. Умерла, когда мне исполнилось всего шестнадцать лет.

— От чего?

— Болезнь. Редкая, неизлечимая. Врачи не понимали, откуда она взялась.

Антон поставил стакан на стол.

— Я тоже тогда не понимал.

Карло смотрел на него внимательно.

— А теперь понимаете?

— Теперь я понимаю, что это была цена, отложенная и переданная через поколения, — Антон выдержал его взгляд. — Моя мать заплатила за то, что прабабка попросила тогда в Освенциме. Справедливо? Нет. Но Форме нет дела до справедливости.

Тишина.

Карло крутил стакан в руках, смотрел на виски.

— Как вы узнали о необходимости собственного выбора… когда?

— Шесть слишком долгих лет назад. Моя жена Агата была беременна…

Антон откинулся в кресле. Закрыл глаза на секунду, вспоминая.

— Я тогда обнаружил странную закономерность, связанную с генеалогией своей семьи. Это профессиональный интерес. Я историк и специализируюсь на родовых проклятиях. Иронично, правда?

Карло не улыбнулся. Ждал.

— Я нашел документы. Письма. Записи. Всё, что мои предки пытались скрыть или забыть. — Антон открыл глаза. — И понял, что цепь не закончилась. Что следующий в очереди могу быть я или мой ребенок.

— И что вы сделали?

— Сначала ничего. Я надеялся, что это лишь суеверия. Что я ошибаюсь. Что всё как-нибудь можно объяснить, — он покачал головой. — Не обошлось.

Антон замолчал, встал и подошел к окну.

За стеклом — внутренний двор Palazzo. Фонтан, который не работает. Старые деревья. Статуя римского бога.

— Роды были очень сложными, — сказал он, не оборачиваясь. — Агата потеряла много крови. Врачи говорили, что всё под контролем, но я видел их лица. Видел страх.

Он слышал, как Карло за спиной поставил стакан на стол. Слушал.

— В какой-то момент я вышел в коридор. Не мог больше смотреть. Стоял у стены, смотрел в пол. И тогда…

Антон обернулся, посмотрел Карло в глаза.

— Она пришла. Форма. Пришла невызванная и неприглашенная. Просто появилась.

— Как?

— Голос. Отовсюду и ниоткуда. Через проникающий холод. Ощущение… присутствия. Чего-то древнего. Чего-то, что смотрит на тебя и видит насквозь.

Карло побледнел, но не отвел взгляда.

— Что она сказала?

Антон вернулся к креслу. Сел. Взял стакан, но не пил.

— Она сказала, что у нее договор с моей семьей. Что ждала этого момента. Что готова помочь так же, как помогала моим предкам.

— И?

— И предложила выбор, — голос Антона стал тихим. — Жена или сын. Один из них не переживет эту ночь. И я могу выбрать — кто.

Тишина. Абсолютная. Звенящая.

Карло смотрел на него с выражением человека, который заглянул в бездну.

— Господи…

— Бога там не было, — Антон покачал головой. — Только она. И я. И выбор, который невозможно сделать.

— Что вы ответили?

Антон помолчал. Вспоминал ту ночь и запах больничного коридора, гул ламп над головой, холод, который пробирал до костей.