Книга Адепты Формы, страница 60 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Алекс Воронов сидел в центре этого царства, окруженный шестью мониторами. Ему было тридцать четыре, но выглядел он на двадцать пять: худой, бледный, с вечными синяками под глазами. Он казался человеком, для которого реальный мир — это лишь приложение к виртуальному.

Он родился в Новосибирске в семье программистов. Мать писала код для оборонки, отец преподавал информатику в университете. Алекс получил свой первый компьютер в пять лет и с тех пор практически не выходил из сети. В четырнадцать он взломал базу данных городской администрации, чтобы посмотреть, что там. В шестнадцать уже добрался до сервера местного банка. В восемнадцать распечатал систему электронного голосования на региональных выборах, но не для того, чтобы изменить результаты, а просто доказать, что может.

Власти нашли его через полгода, предложили выбор: тюрьма или работа на государство. Алекс выбрал второе и пять лет писал вирусы для ФСБ, создавал инструменты для слежки, ломал системы «врагов» государства и руководства страны. А потом понял, что государство является таким же игроком, как и все остальные, просто с большими ресурсами.

Воронов тихо ушел, не сбежал, а просто перестал выходить на связь, переехал в Прагу, сменил имя, залег на дно. Два года жил на сбережения и случайные заказы от криптоанархистов. Вайднер нашел его через даркнет и предложил интересную задачу, связанную с созданием системы для моделирования социальных кризисов. Алекс согласился, потому что это технически красиво.

Этика и мораль Алекса не интересовали никогда. Для него люди являлись переменными в уравнении, данными в базе, узлами в сети. Хакер мог разрушить чью-то жизнь тремя строчками кода и не почувствовать совершенно ничего. Но не потому, что был злым, просто потому, что не видел связи между единицами и нулями на экране и реальными людьми за ними.

Социопатия?

Возможно.

В детстве он проходил тесты по совету родителей. Результаты были пограничными: достаточно функционален, чтобы жить в обществе, недостаточно эмпатичен, чтобы это общество волновало.

Вайднер называл его «хирургом». Алекс создавал «несчастные случаи» с точностью скальпеля. Нужна была утечка конфиденциальной информации — взлом почтового сервера, пересылка нужных писем нужным людям. Заказывали финансовые проблемы — манипуляция с биржевыми ордерами, фальшивые отчеты, вовремя слитые журналистам. Доставить юридические неприятности — анонимные доносы, подброшенные улики, скомпрометированные свидетели.

Всё выглядело естественно. Никаких следов, ведущих к команде.

Сейчас Алекс работал над новой задачей. На экране перед ним висела схема финансовых потоков итальянской банковской семьи Даварини, которая стала следующей целью команды. Николас Дюпон собрал информацию, Ева определила точки входа, Софи составила психологический профиль. Теперь очередь Алекса — найти уязвимости в их цифровой защите.

Даварини оказались параноиками. Их системы безопасности стоили миллионы и были построены с использованием многоуровневого шифрования, биометрической аутентификации, физически изолированных серверов. Впечатляюще для семейного банка.

Но Алекс видел слабое место. Всегда находилось слабое место. В данном случае — сын главы семьи. Марио Даварини, двадцать три года, недавний выпускник Боккони. Папенькин сынок, привыкший к роскоши и не знающий осторожности. Марио использовал один и тот же пароль для личной почты и рабочих систем. Алекс получил доступ к его аккаунтам за полтора часа через фишинговое письмо, замаскированное под приглашение на закрытую вечеринку.