Книга Судья. Тайная сторона правосудия, страница 44 – Павел Астахов

Только вечером, в начале десятого он велел водителю ехать домой. Погруженный в тревожные мысли, Леонид Михайлович не сразу заметил, как пикнул смартфон, извещая о новом сообщении. Он обнаружил письмо, лишь когда собрался позвонить супруге, чтобы та не волновалась по поводу его позднего возвращения. Увидел и замер, расширенными глазами уставясь в текст послания.

Как и в прошлый раз, сообщение было анонимным.

«Добрый вечер, господин Краснов. Похоже, вы не до конца понимаете серьезность ситуации, раз продолжаете упорно держаться за свою должность. Поспешите домой, чтобы посоветоваться с вашей женой. Вероятно, она сумеет убедить вас в том, что отставка будет вам только на пользу. Берегите себя и своих близких».

Леонид Михайлович вслух повторил последнее предложение. Почему-то именно эта заезженная, банальная фраза, так часто звучащая в письмах, поздравлениях и, конечно же, в многочисленных скандальных ток-шоу, вызвала в нем неприкрытый гнев, даже холодную, распирающую ярость. Если бы сейчас автор этого недвусмысленного послания сидел рядом, то он без всяких раздумий вцепился бы ему в горло.

— Мразь! – сквозь зубы проговорил Краснов.

Водитель услышал это ругательство, но даже бровью не повел, сосредоточился на дороге.

«Хотите запугать меня?» – подумал Леонид Михайлович, набирая номер супруги.

Телефон молчал, и он почувствовал, как где-то глубоко внутри родился и стал стремительно расти колючий, ледяной страх. «Поспешите домой… посоветоваться с вашей женой».

Это пожелание неизвестного преследователя засело в мозгу, словно глубокая саднящая заноса с тысячами зазубрин, крепко и надежно впившаяся в мясо. Краснов вновь предпринял попытку дозвониться супруге, но после нескольких томительных нудных гудков автоматический голос вежливо известил его о том, что абонент не отвечает.

— Ты можешь побыстрее? – попросил он водителя, уже не скрывая раздражения.

Впрочем, нервное раздражение быстро сменилось тревогой, которую после третьей неудачной попытки связаться с женой окончательно вытеснил подросший за эти мучительные минуты страх, обволакивающий холодом и неизвестностью, кормивших его существо лучше спортивных стероидов.

Наконец-то автомобиль остановился. Леонид Михайлович выскочил из него, хлопнув дверцей, и опрометью кинулся в подъезд. Сердце гулко колотилось, его ритм отдавался ударами гигантской кувалды во всем теле встревоженного председателя, дыхание сбилось, появились спазмы в желудке. Дрожащими руками Краснов достал ключи, уронил их на пол, поднял и только после этого нажал кнопку дверного звонка. Не став дожидаться ответа жены, он торопливо сунул ключ в замочную скважину и с силой распахнул дверь.

— Таня? – Леонид Михайлович внезапно испугался собственного голоса, который прозвучал словно сиплое карканье.

— Таня? – чуть тише повторил он и, не снимая запачканной обуви, прошел по коридору, мельком заглядывая в комнаты.

Везде было пусто. В квартире стояла зловещая тишина. В обычное время он бы несказанно обрадовался такому спокойствию и назвал бы его благоговейным и даже умиротворяющим. Но не сейчас…

Краснов остановился у ванной, в которой горел свет. Он слышал звук собственного сердца, выбивавшего отчаянную дробь, и молча смотрел на темно-красные капли, густой россыпью покрывавшие паркет. Его замутило.