Онлайн книга «Наследники»
|
— Так… Выставка состоялась 14–22 апреля 2018 года… Русские художники конца XIX и первой половины XX века… Собственник – Протасов А. В. Вот перечень картин: Рашевский, «Пейзаж с рекой», Сергеев «Пейзаж с церковью», Киселев «Чайки над морем»… Мартен «Облака над речкой»… Я отсканирую список и перешлю вам. — Вы позволите? – попросил Артем, и Ольга передала ему журнал. — Скажите, Андрей Васильевич, случайно, не обмолвился о дальнейшей судьбе своей коллекции картин и рукописей? – спросил он. – Ну, мол, вдруг он планировал их завещать кому-либо? Передать в качестве дара? — Нет, не припомню такого, – призналась эксперт. — Хорошо. Как я понял, ваша работа заключается в оценке того или иного предмета искусства, так? — Совершенно верно. Артем вернул ей журнал. — Можете навскидку определить примерную стоимость картин, которые экспонировались на вашей выставке? Ольга задумалась. — Вас интересует каждая картина по отдельности или все собрание в целом? — Возьмем хотя бы работу Ворошилова «Охота. Псковичи». Или Богатова «По грибы». — На аукционах итоговая цена подобных картин могла бы составлять порядка трех-четырех миллионов. Нельзя забывать о качестве полотен, поскольку оно тоже имеет значение на торгах, – добавила Ольга. — Понятно. Как вы полагаете, все картины Протасова можно было бы продать, скажем, за двадцать миллионов? Девушка пожала плечами. — Вполне. Если продавцу некуда спешить, за такие работы можно выручить и побольше. — А рукописи? Можете приблизительно оценить рукописи, к примеру, Ахматовой, Шолохова? Пастернака? Твардовского? — На них нужно взглянуть, Артемий Андреевич. — К сожалению, пока это невозможно. – Павлов развел руки в стороны. — Может, вы приоткроете завесу тайны дела, которого ведете? – спросила Ольга, чуть наклонив голову. – Извините, если мой вопрос показался вам бестактным. — Вопрос нормальный и естественный, особенно если учесть, что вы помогли мне. После открытия наследства писателя ко мне обратилась его вдова. Судя по всему, мошенники положили глаз на имущество, которое по праву принадлежит ей и ее дочери-инвалиду. По мере разбирательства всплыла тема картин и рукописей. И ваш музей – последняя точка, где коллекция писателя была выставлена на публичное обозрение. — Да, печально, – со вздохом сказала Ольга. – Мне известны похожие случаи, когда после смерти коллекционера к его родне, словно стервятники, слетались нечистоплотные любители наживы. В моей практике был случай, когда умер коллекционер военной миниатюры, в частности, солдатиков. Его коллекция насчитывала порядка семидесяти тысяч фигур, общая стоимость которой была около полумиллиона долларов. Дочь жила отдельно и когда приехала, у дома уже поджидали скупщики. Не разбираясь и не вникая в тему, женщина просто отдала им всю коллекцию солдатиков вместе с полками за несколько тысяч рублей, в то время как предприимчивые дельцы перепродали раритеты в сотни раз дороже… Слушая Ольгу, Павлов вспомнил о пресловутом «Центре помощи “Гарантия”». — Ольга, а такие фамилии, как Сацивин или Коржина, вам ни о чем не говорят? – внезапно спросил он. – На всякий случай поясню: пару лет назад гражданку Коржину задержали при попытке вывоза старинных бронзовых изделий. Эксперт слега наморщила лоб, погрузившись в воспоминания. |