Книга Чужая земля, страница 32 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Наташ, тебя больше волнует, как будут жить их семьи или как будет жить твоя и другие местные семьи, которые сейчас не защищены от полулегального размещения иностранцев и отсутствия хоть какого-то контроля за ними? Закон, кстати, еще предусматривает создание цифрового профиля иностранца, контролируемый режим пребывания в России иностранных граждан, усиление контроля в отношении работодателей, привлекающих иностранную рабочую силу, а также внесудебное ограничение прав нелегальных мигрантов и запрет государственным органам, организациям, физическим и юридическим лицам оказывать нарушителям миграционного законодательства какие-либо услуги. Тоже скажешь, что это перебор?

— Да не знаю я, – Натка вздохнула. – Ты просто представь, что для того, чтобы прокормить семью, тебе пришлось бы уехать в чужую страну, жить там на птичьих правах, без медицины, на какой-то грязной койке в вонючем общежитии и питаться голым рисом не потому, что ты отправляешь нам с детьми большую часть своей зарплаты, а потому, что ее отбирает какой-то чужой дядя, который отличается от тебя только тем, что у него есть связи.

— Наташа, мир вообще несправедлив, если ты не заметила.

— Адиль тоже так говорит. Но всеобщую несправедливость можно признать и если не смириться с ней, то хотя бы как-то привыкнуть, а к беззаконию привыкнуть нельзя. С ним нужно бороться. И мне странно, что эти азбучные истины я объясняю тебе, полицейскому.

— Какие-то подвижки идут, Наташа. Уже в этом году станет запрещено коммерческим фирмам принимать участие в приеме экзаменов и выдаче сертификатов на знание русского языка для иностранцев. Именно этот документ нужен, чтобы получить патент и разрешение на официальное трудоустройство. Сейчас зачастую экзамен сдают на «отлично» те, кто по-русски вообще не говорит. Проплати тест и получи результат. Именно это и обеспечивают диаспоры, у которых свои связи.

— Да-да. Адиль отлично говорит по-русски. А Муратбек только жестами изъясняется, а работают они бок о бок. Костя, нужно разобраться, почему так происходит. Пожалуйста, займись этим. Очень тебя прошу.

— Ладно, – нехотя пообещал Таганцев. – Наташа, вот почему то ты, то Лена все время подкидываете мне лишнюю работу? То я с частными клиниками, занимающимися суррогатным материнством, разбираюсь, то полуподпольными салонами красоты… Теперь вот мигранты и диаспоры подоспели. С этой темой ни Госдума, ни Совет Безопасности не знают, что делать, а ты хочешь, чтобы такой простой опер, как я, разобрался.

— Потому что я в тебя верю, и ты уже не простой опер… – промурлыкала Натка. – Ты у меня самый умный, самый сильный и самый справедливый.

— И самый слабохарактерный, – пробурчал Таганцев, но видно было, что похвала жены ему приятна.

После разговора с мужем Натка немного успокоилась. Таков уж был ее характер, что бездействовать она не могла в любой ситуации, и сейчас обещание Кости помочь уже означало, что дело сдвинулось с мертвой точки. Следующие несколько дней Адиля и Муратбека на объекте не было, вместо них трудились какие-то другие, и Натка подозревала, что новые лица, так что рассказать им, что она решительно вступилась за их права, она не могла.

Зато этой новостью она поделилась с племянницей, забежавшей в гости, чтобы повидать Сеньку и Настеньку. Натка сразу заметила, что Александра какая-то смурная. Нет, естественно, после того, как племянница рассталась с Фомой Гороховым из-за его неверности, она долгое время пребывала в сумрачном настроении, но сейчас ее грусть была какая-то другая, хотя Натка, даже если бы очень захотела, не смогла бы объяснить разницу.