Книга Без суда и совести, страница 89 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Но не для вредоносных программ! – возопил Гладышев. – Ты вообще понимаешь, что такое «Спектр»?

Он принялся объяснять смиренно внимающей Натке, что существует несколько причин, по которым «Спектр» никак не может стоять за хакерскими атаками.

— Да, мы проводим программу «Охота за ошибками», которая поощряет этичных хакеров находить уязвимости в продуктах компании и сообщать об этом за награду. Это говорит о стремлении улучшать безопасность, а не использовать уязвимости в вредоносных целях. Мы – крупная IT-компания, которая активно развивает сервисы для бизнеса. Нам важно доверие клиентов. Участие в хакерских атаках противоречит принципам компании и способно нанести серьезный ущерб ее репутации, что несовместимо с долгосрочными целями развития.

— Но один из айтишников суда раньше работал у вас!

— В компании действуют строгие правила управления доступом к информации и системам. Только авторизованные лица имеют туда доступ, и эти права пересматриваются ежегодно, а при увольнении сотрудника доступ к системам отзывается. И еще у нас внедрена модель «нулевое доверие», которая предполагает проверку каждого действия, независимо от местоположения пользователя. Это подразумевает высокий уровень контроля и минимизацию рисков.

— Витя, я, видимо, должна перед тобой извиниться, – промямлила Натка. – Моя версия оказалась ошибочной.

— Ее версия! – Гладышев воздел руки к небу. – Спасибо тебе, дорогая подруга моей жены, что ты меня больше не подозреваешь.

— Вить, я вот что хотела спросить. Эта ваша программа изучения уязвимостей, о которой ты говорил…

— Вug bounty, – кивнул он.

— Ты мог бы в ее рамках проверить систему ИИ-суда на эту самую уязвимость? Официально, конечно. Я уверена, что если не Костина организация, то суд охотно заключит со «Спектром» подобный договор.

— Если Таганцев попросит, то, конечно, могу. И никакой договор мне не нужен. Будем считать, что это добровольная помощь следствию. Тем более что это просто сделать. Если обладаешь достаточной квалификацией, конечно.

Как ни странно, Таганцев, серьезно выругав жену за вмешательство, осуществленное к тому же вопреки его строгому запрету, принять помощь все же согласился. На следующий день он выписал Виктору Гладышеву пропуск, и тот приехал в рабочий кабинет, занимаемый Костиным отделом. Натку, несмотря на все ее просьбы, туда не пустили.

— Даже не проси, – твердо заявил Таганцев.

Гладышев принес с собой ноутбук, который подключили к компьютеру программиста Артема. Два часа они провели голова к голове, о чем-то тихо переговариваясь. Если бы обрывки их разговора услышал непосвященный, то обязательно решил бы, что разговор идет на языке, представляющем смесь птичьего и китайского. Через два часа оба синхронно откинулись на спинки кресел.

— Чаю хотим, – провозгласил Виктор. – Ей-богу, заслужили.

— Сейчас вскипячу, – кивнула Елена, специалист по кибербезопасности. – Ну, что, получилось?

— Это как посмотреть. Но важный шаг сделан, – удовлетворенно кивнул Виктор. – Я провел глубокий анализ логов и обнаружил, что атаки проводились с разных IP-адресов, но все они вели к одному прокси-серверу в даркнете.

— Это мы уже знаем и без вас, – скептически улыбнулась Елена.

— Давай на «ты», – предложил Гладышев. – Одно дело делаем, да и привык я. У нас в «Спектре» все демократично. Да, я понимаю, что это вы знаете. Но я обнаружил в системе ИИ-ассистента «Фемида» незакрытый бэкдор, доступ к которому имеет крайне ограниченный круг лиц. Это разработчики и сисадмины суда, что неудивительно. И кто-то еще. Один след ведет за пределы суда.