Книга Без суда и совести, страница 82 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Я разберусь, я тебе обещаю, – успокоил ее уже в который раз Таганцев.

Его подчиненная, которую тоже звали Леной, вот ведь совпадение, взломала обещанный сервер и выяснила, что аккаунт «уведомителя» создан всего-то неделю назад, а все сообщения в нем были написаны с помощью все тех же нейросетей. Игорь проанализировал код и доказал, что вирусы, указывающие на ореховских, оказались ложным следом, подброшенным уже после того, как Елена Кузнецова впервые выявила вмешательство в «Фемиду».

Ключевой момент наступил, когда ребята майора Таганцева получили доступ к резервным логам системы и обнаружили сеансы входа с учетных записей самих судей. Да, кто бы ни стоял за вмешательством в «Фемиду», этот кто-то находился внутри здания Таганского районного суда.

— Этот человек явно действовал не один, – еще через несколько дней сообщил Константин Елене Кузнецовой. – Можно сказать, что за всеми атаками стоит некий консорциум, куда входят помощники судей, если не сами судьи, которые боятся потерять влияние из-за автоматизации, и специально организовали эти фейковые атаки «ореховских», чтобы поднять скандал в СМИ и убедить власти отказаться от использования искусственного интеллекта. И из этого вытекают два следствия. Либо они наняли хакеров для имитации приемов, которыми действовала группировка Призрака. К слову, сам Призрак, то есть Сергей Морозов, все еще находится в колонии и вряд ли может реализовать подобного рода угрозы. Либо второй вариант: эти ваши внутренние вредители привлекли на свою сторону Тимофея Барышева и его ребят.

— Я не верю, не верю. – Кузнецова в запале несколько раз ударила себя кулаком по коленке. – Тима не может так поступить. Он так увлечен новой системой, он сделал ставку на это как на ступеньку в своей карьерной лестнице.

— Дорогая сестра моей жены, не всегда все на самом деле так, как кажется. Страх перед ИИ-технологиями – это сложное явление, которое связано с психологическими, социальными и технологическими факторами. Он проявляется в разных формах и обусловлен как реальными опасениями, так и культурными стереотипами. Это тебе любой психолог скажет.

— Ну да, – согласилась Елена Сергеевна. – Многие люди не понимают, как работает ИИ, и это порождает тревогу. Непонимание механизмов нейросетей и их потенциальных последствий заставляет мозг дорисовывать пугающие сценарии. Например, некоторые опасаются, что алгоритмы соцсетей «читают их мысли», хотя на самом деле это результат анализа данных. Но неопределенность и неизвестность всегда пугают. Вот только Тимофей тут ни при чем.

— Но факт остается фактом. Кто-то, имеющий доступ к системе, имитирует внешнее вмешательство. И игнорировать этот факт ты не можешь. Завтра я отнесу результат нашей работы начальству. Мы с ребятами доложим, что «ореховские» тут точно ни при чем, и основной версией станет диверсия изнутри. Я бы на твоем месте подготовил Плевакина к подобной новости.

— А что мне еще остается, – вздохнула Кузнецова. – Завтра с утра и поговорю. Как бы у него инфаркта не случилось. Но другого пути нет. Нужно восстанавливать доверие к судебной системе, пусть даже и с репутационными потерями. Скрывать что-либо не в наших интересах.

— Да уж. Иногда опаснее всего взлом не кода, а совести тех, кто должен охранять закон, – согласился Таганцев.