Книга Без суда и совести, страница 69 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— И что все это значит? – спросила Натка, все еще не успокаиваясь.

— А то и значит. Ты сама подумай, на дворе еще зима, а ребенок у тебя стоит посредине сугробов в одной толстовке. У того, кто сгенерировал это видео, просто не оказалось под рукой Сенькиной фотографии в зимней одежде. Взяли то, что было, заложили в нейросетку, наложили кусок с Сенькиным голосом, ввели нужный текст, нажали кнопку, и вуаля. Готовый ролик, где юная звезда отказывается от своей кинокарьеры.

— Но зачем? – недоумевала Натка. – Кому понадобилось это делать?

— Скорее всего, каким-то недругам и злопыхателям, – вздохнул Виктор. – Ты же знаешь, какая в киношной среде нездоровая конкуренция. Кому-то твой Арсений сильно мешает, кто-то ему здорово завидует, вот и сделал подобный дипфейк.

— Что?

— Дипфейк. Это производное от английских слов, обозначающих глубокое обучение и подделку. Слово означает синтетически созданный медиаконтент, причем любой. Это может быть изображение, аудио или, как в нашем случае, видео, которое с высокой степенью реалистичности имитирует реальную запись. Он создается с помощью технологий искусственного интеллекта и машинного обучения – в частности, нейросетей.

— Такое действительно возможно? Вот чтобы даже я решила, что говорит действительно Сенька?

— Ну да. Если коротко о том, как работает эта технология, то в основе большинства сервисов для создания дипфейков лежит принцип взаимодействия двух нейросетей. «Художник» учится создавать подделки, анализируя тысячи примеров реальных изображений или записей, а «Проверяющий» пытается отличить реальное от сгенерированного. Процесс повторяется многократно: «Художник» совершенствует подделки, а «Проверяющий» – навыки распознавания. В результате получаются очень убедительные фейки.

— О, сел на своего любимого конька, – проворчала Варвара. – Ты бы лучше объяснил, зачем это надо. Рано или поздно, но все равно же станет понятно, что это не Сенька.

— Ну, как зачем? Репутацию испортить. И Арсению, и сериалу. Ты представляешь, в какой ярости из-за всей этой поднятой шумихи могут быть продюсеры?

У Натки зазвонил телефон. Сын. У нее чуть отлегло от сердца, когда она услышала Сенькин голос.

— Мальчик мой, у тебя все в порядке? – спросила она дрожащим голосом. – Я увидела твой ролик, чуть с ума не сошла.

— Да тут все с ума сошли, – мрачно подтвердил Арсений. – Григорий Петрович меня чуть не пришиб. Он думал, что это я сам сделал.

Григорий Петрович был главным продюсером сериала «Непоседы».

— А это точно не ты? – на всякий случай уточнила Натка.

— Мам, я что, ненормальный? – укоризненно спросил Сенька. – Мне это зачем?

Виктор Гладышев между тем продолжал орудовать в телефоне своего старшего сына.

— Так-так-так, – сказал он. – Примерно это я и предполагал.

— Что? – спросила Натка, договорившая с Сеней, который снова отправился на съемочную площадку, заверив, что у него все хорошо, а с соцсетями разберутся пиарщики сериала.

— А то. Ты помнишь, когда и где твоего сына могли сфотографировать в этой толстовке?

— Не помню, – пожала плечами Натка. – Но ты прав. Кажется, это было летом.

— Не кажется. Летом. И здесь, у нас, – кивнул Гладышев. Вид у него был мрачный. – Сын, ты ничего не хочешь мне сказать?

Натка переводила взгляд со старшего Гладышева на младшего. Она совершенно ничего не понимала.