Книга Ни любви, ни денег, страница 70 – Соня Дивицкая

— Ален, ну просят… – пожимала плечами Снежана. – Я что, жлобиха что ли?

Снежана не была жлобихой. И вообще говорить «нет» в корректной форме она не умела. Или послать с проклятьем навсегда, или согласиться. По-другому не получалось.

Она не понимала, что работает себе в убыток, когда отдает платья по закупочной цене. В эту цену не входила аренда, зарплата, налоги, доставка. Как ни пыталась объяснить ей Алена, Снежана не могла допетрить, что платье стоит дороже, чем она отдает. Подружки из клуба тем более этого не понимали. Все прибегали «чисто по-дружески» хватануть себе тряпку, но никто тоже «чисто по-дружески» не подумал о маленьком магазинчике Снежаны и всех ее расходах.

В общем, с самого начала в магазине был бардак. Куда деваются деньги, по какой цене продаются платья, сколько было потрачено на расходы, сколько она должна заплатить Фуксии – во всем этом Снежана запуталась. Фуксия требовала премиальные, платить их было не с чего. Как и предупреждала Алена, подруги разругались.

— Алена! – кричала в трубку Снежана. – Почему люди такие наглые? Я ей платила, как договаривались, я не пойму, что она еще от меня хочет? Почему с меня всегда трясут, на мне что, написано, что я овца?

— Так… Стоп… – остановила ее Алена. – Снежана, ты зачем сейчас мне позвонила?

— Ты не можешь мне дать телефон Рюкзака? Я вот думаю, может, попросить у него еще немножко, чтобы только продержаться месяц-два? Как ты думаешь, он даст?

— У меня нет его номера, – сухо и четко ответила Алена, она, естественно, не раздавала номера клиентов.

Звонить было некому. Еще один месяц Снежана просидела одна в своем салоне, насупившись, как голодная мышь. На вопросы редких посетительниц отвечала хмуро и равнодушно, она уже не верила, что сможет продать свои платья. Она вообще себя не очень уютно чувствовала при свете дня. После работы в стрип-клубе она отвыкла от света и первое время удивлялась, как странно выглядит город. Ночью он был еще ничего, а утром, как стрелки на колготках, вылезали разбитые тротуары, и серый длинный дом, который тянулся на половину улицы, унылый, как барак, оказался ЗАГСом. Странная глыба из застывшего цемента была скульптурой, и тяжело было угадать в этой глыбе мать с младенцем или мешок картошки. Все невесты, выходившие из ЗАГСа, казались Снежане уродинами, а на платья она вообще смотреть не могла.

Товар стоял, аренда тикала. Снежана не могла придумать, как спасти положение. Она знала только одну жизненную тактику, точнее, две. Наступательная – это когда нужно быстро и нагло хапнуть свое. И депрессивная – замри, усни, если дали в морду, не дрыгайся, когда не можешь победить. Маневрировать Снежана не умела, этому нужно учиться, а ее никто никогда ничему не учил. И каждый раз при первой же неудаче Снежана замыкалась в себе и совсем переставала двигаться.

В таком коматозе она находилась последние дни перед закрытием бизнеса. Ей было непонятно, куда же делись деньги и почему ее платья никому не нужны. Неужели такое возможно? Рождается девочка в мир, красивая, здоровая, неглупая, и вдруг оказывается, что она никому не нужна? Вообще никому! Не считая тех уродов, которые ходят на стриптиз расслабляться. Как такое допускает природа? Ведь даже кошка! Даже завалящая кошка, которую Алена втихаря подкармливает, даже эта поганая кошка первое время была нужна своей матери, ведь кто-то научил ее ловить мышей, копаться на помойке…