Книга Ни любви, ни денег, страница 47 – Соня Дивицкая

Через пару часов Люба мне позвонила и сообщила последнюю новость:

— Муж ушел. Убежал от меня.

Как был, с топором и в тапочках, Дима сбежал на три дня, вроде бы в неизвестном направлении, но направление было известно. Он ночевал в квартире у хозяйки детского сада. Три дня его кормили отбивными, поили вином, разрешали курить прямо на кухне. Но, увы, настоящей утешительницей хозяйка детсада стать не смогла, потому что она и сама находилась на грани банкротства, ее детский сад тоже был нерентабельным. Как только опустел ее холодильник, Дима засобирался домой, к своим.

— Возьми вот, – жалостливо улыбнулась хозяйка. – Детишек своих угостишь.

Она протянула ему блинчики с мясом, целую кастрюльку, и с этой кастрюлькой Дима вернулся домой.

Первым делом он протопал в спальню, достал из-под кровати коробку от детских ботинок и пересчитал все оставшиеся деньги. Всего ничего там осталось, только на месяц.

— Уезжай, – попросила Люба мужа. – Уезжай домой, к маме, живи как привык, ищи себя, жди вдохновенья… И присылай нам деньги. А я останусь в городе, я от своей мечты не откажусь!

— Хорошо ты придумала! – рассердился Дима. – Я буду тебе платить, а ты тут будешь за мой счет мечтать? С кем? С этим качком?

— Нет! Ты не мне будешь платить! – покраснела Люба. – Ты будешь платить своим детям!

— Ты дура! Дура! Дура! – закричал на нее муж. – Ты дура! Ты все испортила!

— Я? Испортила? – побагровела Люба. – Так это я, оказывается, все испортила? Это я лежала на диване? Это я помогала чужой бабе? Ты мне скажи, что с тобой делать? На балалаечке тебе сыграть? Ножкой тебе покрутить? Что сделать надо? Что надо сделать, чтобы тебя организовать?

Она схватилась за мешок муки и начала месить тесто, быстро она его в пять минут замесила и ловко деревянной скалочкой раскатала в пласты, приглаживая их пухлой крепкой ладонью. И эта крепкая ладошка с короткими пальцами вдруг показалась Диме отвратительной, это основательное движение, с которым жена всегда приглаживала и прихлопывала тесто, взбесило его окончательно.

— Не надо меня организовывать! – он заорал. – Не надо меня заставлять что-то делать! Ты себя заставь что-то делать! Перестань все время жрать и заставь себя что-то делать!

Вскоре Дима уехал к маме. В коробочке с деньгами уже почти совсем ничего не осталось. Он занял немного у хозяйки детсада, оставил детям на прокорм, и через месяц Люба заполняла заявление о разводе. Потом, когда коробка совсем опустела, она звонила мужу, просила алименты, просила просто денег, говорила, что ей нечем кормить детей, но Дима отвечал одно и то же: возвращайся, будем жить с мамой, у мамы всегда есть, что поесть. Люба уперлась, все время повторяла про свою мечту, про то, что в большом городе детям лучше, чем в станице, про то, что тяжкий труд на свиноферме или в колхозной столовой ее не прельщает и на рынок она торговать тоже не пойдет… В общем, детишкам пришлось перебиваться картофельными оладьями.

Как-то раз они играли у меня, с моей дочкой, я позвала их всех обедать, макароны с котлетами я приготовила и по старой привычке хотела убрать с веганских тарелок котлетки.

— Не надо, – попросил меня мальчик. – Верните, пожалуйста.

Мне казалось, что эти дети постоянно голодные. Наверно просто потому, что они постоянно жевали, шныряли и жевали, зажав в руке какой-нибудь пирожок. Им уже не хватало, как прежде, вегетарианской еды, потому что на те деньги, что присылал им отец, Люба не могла купить овощи и фрукты в привычном разнообразии. Картошка и яблоки – на большее ей не хватало, поэтому с вегетарианством на некоторое время пришлось завязать.