Книга Ни любви, ни денег, страница 32 – Соня Дивицкая

Нормально. Запрещенки у Ларисы было полно, ее магазин как раз на запрещенке специализировался. Когда страны-экспортеры ввели против России санкции, и за этим последовало ответное эмбарго, Лариса забеспокоилась. Как ей теперь работать? Ведь без деликатесов ее гастроном уже не будет самым лучшим. Она искала новых поставщиков, но, как и все деликатесники города, пока что распродавала старые запасы и заодно прямо у себя на складе занималась детским творчеством – лепила на французский сыр белорусские этикетки.

— Закрывайте магазин, – потребовала толстуха с боевым хвостом.

— Что сразу закрывать? Давайте что-нибудь придумаем, – предложила Лариса.

Без особой надежды она посмотрела на эту инспекцию, слишком много было народу, чтобы договариваться. И проверяющие тоже искренне вздохнули.

— Не получится, – шепнула ей толстуха. – Распоряжение Петровича. Он мне лично сказал к вам заехать.

Лариса рассмеялась. Петрович, глава местной управы, старый знакомый ее семьи. Пока она была женой Репина, его исполнители не смели и носа совать к ней на порог. А теперь все – он прислал к ней проверку, значит о разводе знает уже весь город. Как же быстро!.. Как быстро разведенная женщина теряет свой прежний статус и бронь, которую она имеет благодаря деньгам и связям мужа. Разводишься – и твоя защита перестает работать мгновенно, и какой-то поганый Петрович готов предложить тебе роль козы отпущения, чтобы потом отчитаться, какой он молодец, как вовремя он проявил инициативу, сделал досмотр на местах.

Да, она могла бы… Лариса еще могла позвонить мужу, он бы ей обязательно помог, даже несмотря на то, что у него сегодня свадьба. Петрович, наверно, на мужа за что-то обиделся, должно быть, его забыли пригласить. Точнее, не подняли ему процент откатов. Петрович был ненасытный, он даже местную церковь, которая граничила с участком его администрации, заставил оплатить ему забор. Поп пришел к нему просить помощь на храм, а он ему выставил смету на кованые решетки!

Звонить Лариса никому не стала. Ей было наплевать, что неприятные люди будут шарить у нее в магазине. Пусть шарят. Она не станет с ними спорить. Жизнь меняется. Вчера она бы непременно попыталась защитить свой бизнес, а сегодня уже нет.

Ее склад был укомплектован шикарно. Не десятки тонн, конечно, но тонны три импортных продуктов там было, это только то, что спасти не удалось. Проверяющие фотографировали этикетки и переписывали все в протокол, который Петрович приложит потом к своим отчетам. Молодец, глава управы, устроил показательную порку. По всей стране давили тракторами хамон и сыр, Петрович тоже в тренде. Прямо у дверей гастронома, на площадке перед фонтаном, возле новогодней елки, он отдал приказ уничтожать запрещенную жратву в присутствии многочисленных свидетелей.

Представление удалось, как только стали выносить коробки с испанскими окороками, венгерскими колбасками, голландским шоколадом и швейцарским сыром – сразу набежали случайные прохожие и местные пенсионеры. Бабки из соседнего дома, что заходили с заднего двора спросить пустую коробку, столпились у трактора. Одна из них проворно подскочила к Ларисе, впилась глазенками и взвизгнула: «Ишь! Стоит она тут! Вся в мехах!» Кто-то позвонил на телевидение, местная звезда Нино обещала снять эффектный репортаж. Коробки лежали широкой горой, сыры раскатились, народ стоял с раскрытой варежкой. Все чего-то ждали. То ли какой-то отмашки, то ли журналистов. Трактор уже тарахтел, от него противно воняло гарью.