Книга Ни любви, ни денег, страница 24 – Соня Дивицкая

Тут выяснилось, что идею с рестораном Лариса тоже просчитывала и решила оставить ее на потом. Как человек, ничего не понимающий в бизнесе, она предпочла начать с магазина. Это проще, думала Лариса. Она объяснила мужу, мягким своим ровным голосочком, что ее вовсе не интересует обычный магазин «Продукты», он ей, как сами понимаете, не нужен. Лариса захотела сделать самый лучший гастроном. Оказывается, когда-то двести лет назад в своем детстве она попала с мамой в «Елисеевский», тот самый легендарный московский гастроном, и маленькая девочка там просто ахнула.

— Мне понравилось, что все блестит, что все похоже на дворец… Я понимала, что там много вкусного, но в этих деликатесах я тогда не разбиралась, я их просто не видела никогда у нас… А главное – там все красиво и совсем не похоже на наш гастроном, где стояли железные фляги с молоком, и синих кур заворачивали в серую бумагу. А тут вроде бы лето было на улице, мы на каникулах поехали в Москву, но мне показалось, что в этом магазине Новый год. Я больше всего любила Новый год, у меня день рожденья там рядом, для меня это был самый лучший праздник. Мы его всегда очень весело отмечали, много гостей, все с детьми… Буквально до последних лет, пока сын не уехал. Он стал оставаться на тридцать первое в Лондоне, с друзьями. И без него все сразу прекратилось. Мы с мужем, уставшие, приползали к столу, и уже ничего не хочется, все приелось, надоело, и родители начали стареть, засыпают еще до курантов. Но я же помню это детство!.. Наверное, мне просто было жалко потерять это чувство праздника… Поэтому я вспомнила тот «Елисеевский». Мне захотелось, чтобы у меня был вечный Новый год.

«Что ж…» – подумал муж Ларисы, когда она ему примерно то же самое сказала. «Что ж» или «н-да»… Пожалуй, это была слишком восторженная речь рекламного характера, не очень похожая на бизнес-план, однако, фишка удалась. И вскоре длинный первый этаж новой высотки облицевали дорогим зеленым гранитом и отдали Лариске на игрушки.

Витрины были оформлены золотыми деревьями, и там под деревом стояли какие-то ослики, птички, медвежата, елочные игрушки, и никакого намека на свиную шею. Лариса нагулялась по заграничным магазинам, насмотрелась интересных милых штучек. Она увидела в Италии как оформляются витрины с флорентийскими стейками и сделала себе такой же мясной отдел, чтобы гриль, на котором готовится мясо, выходил прямо на улицу и весь процесс можно было увидеть сквозь витрину. Я к ней приходила за живым шоколадом, это, действительно, был натуральный шоколад из Голландии и Швейцарии, не тот, что продается в супермаркетах, а именно живой, от маленьких фабрик, с которыми договаривалась Лариса. У нас это стоило бешеных денег, но все же дешевле, чем слетать в Амстердам.

В рыбном отделе у Ларисы, как и положено, стоял аквариум, хороший был аквариум со стерлядью и осетрами. Живую стерлядь я впервые увидела именно в этом магазине, до того только по телевизору. Сыры рассыпались на длинную сверкающую витрину красными, желтыми, зелеными шарами, и гигантским кругом, как мельничный жернов, лежал настоящий пармезан, не знаю, где она его брала, но привозил не фабричный скороспел, а настоящий вызревший Грана падано. Ужасно тоже дорогой, но все равно дешевле, чем слетать в Италию. Да и в Италии совсем не факт, что там в каком-нибудь обычном супермаркете вам встретится такой же сыр. Места надо знать! Лариска знала, и поэтому гурманы всего города приезжали к ней тариться. А если точнее, то не просто гурманы, а казнокрады и барыги, в основном, вперемешку со средним нашим классом, это я сейчас про себя. Простые люди в магазин к Лариске не заходили. Простые люди водителей своих за лососиной к ней не посылали. К чему вообще все эти ослики-фонарики в нашем городе с тяжелым промышленным прошлым? У нас ее магазинчик сразу прозвали, по-своему точно, «Буржуйский». Местные жители из ближайших домов, которые приводили детей поиграть у нее на площадке у фонтана, шутили, что, как только начнется революция, солдаты и матросы первым делом придут сюда, расстреливать прямо у кассы поганых богатеев. Лариса на такие реплики всегда, как маленький ребенок, обижалась и начинала оправдываться.