Книга Улика № 13, страница 41 – Анна Князева

Полученная информация заставила Анну снова открыть блокнот и что-то в него записать. Потом она подняла голову и вдруг спросила:

— В момент гибели Тепляковой видели Лаврентьева?

— Он стоял за кулисами, с той же стороны ближе к заднику.

— Насколько мне известно, его выход был во втором акте, – сказала Стерхова.

— На балу, – уточнила Комогорова. – Лаврентьев играл принца. Будь его воля, он и теперь бы его играл. Николай Петрович убежден, что с тех пор нисколько не постарел.

— Как думаете, почему Лаврентьев стоял за кулисами в конце первого акта?

— А вы спросите у него. – Комогорова указала рукой в галерею. – Вот он идет.

Стерхова повернула голову и махнула рукой Лаврентьеву, давая знать о себе. Он же, заметив ее, развернулся и двинулся в противоположном направлении.

— Простите. – Вскочив с кресла, Анна побежала за ним. – Николай Петрович, подождите! Куда же вы?!

Лаврентьев знал, куда надо свернуть, чтобы избежать нежелательной встречи. Стерхова так его и не догнала, тем не менее пробежка привела ее к директорской двери, и она решила выполнить обещание.

Стукнув два раза костяшками пальцев, Анна открыла дверь и шагнула в кабинет:

— Разрешите, Гликерия Львовна?

Красноперова встала из-за стола и пошла навстречу:

— Здравствуйте, Анна Сергеевна! Как продвигается ваше расследование? Помощь не требуется?

— Об этом чуть позже. Сначала хочу засвидетельствовать свое уважение и еще раз извиниться, что не зашла к вам в самом начале.

— Ну, об этом мы уже говорили, – легко хохотнула Красноперова. – У меня для вас есть подарок. – Она взяла со стола большой коричневый конверт и протянула его Стерховой. – Здесь фотографии того самого спектакля и детского утренника. Совершенно случайно нашла в своем кабинете, они буквально свалились мне на голову.

Взглянув на конверт, Анна прочла надпись: «2 января 1989 года, драмтеатр, утренник и спектакль „Золушка“».

— В те времена фотографа в штате не было, фотосессии заказывали в фотоателье и потом получали такие пакеты. Посмотрите?

— Конечно, посмотрю. – Стерхова села за длинный стол для заседаний и высыпала на него фотографии. Последними из конверта выпали зажатые скрепкой негативы.

Бегло просмотрев снимки, она не заметила ничего интересного, по большей части здесь были фотографии утренника, предшествующего спектаклю.

— Могу взять их на время? – спросила Анна.

— Берите. – Гликерия Львовна смотрела на нее, словно ожидая следующий вопрос.

И он вскоре последовал:

— В театре нет своего архива?

— Документы, подлежащие хранению, сдаем в городской архив. Остальные утилизируем.

— Давно здесь работаете?

— Если быть точной – пять с половиной лет.

— И как вам коллектив?

— Как и в любом другом театре – террариум единомышленников. Режиссеров меняем, как перчатки. Ни один не приживается больше чем на сезон.

— Кстати, насчет помощи. К кому я могу обратиться, чтобы взглянуть на мягкую декорацию к старому спектаклю?

— Насколько старому? – озаботилась директриса.

— Лет сорок назад его сняли с репертуара. Речь идет о спектакле «Горе от ума».

— Вероятнее всего, вам ее не найти. За это время декорации приходят в негодность, после чего их утилизируют.

— И все же хотелось бы поискать.

— Старые декорации хранятся на нашей базе за городом. – Красноперова написала на листе несколько строк, согнула его вчетверо и отдала Анне. – Здесь адрес, имя ответственного лица и его телефон. Поезжайте туда в любой из рабочих дней, я предупрежу.