Книга Белый асфальт, страница 19 – Анна Князева

Анна встала, и подошла к окну. За стеклом кружила поземка, стирая без того неясную границу между землей и небом.

— Сизов и пилот были на месте преступления первыми. В их показаниях, как под копирку, записано: «Заглянули в избушку, увидели кровь, полетели обратно в Северск вызывать полицию». Слишком обыденно для людей, которые обнаружили пустую избу, залитую кровью.

— Насчет пилота не скажу, а Сизов – кержак, бывалый охотник. Всякое повидал. – Сказал Иван.

Стерхова подошла к карте района, провела пальцем линию от зимовья к месту, где нашли тело Визгора.

— Полтора километра. Два часа ходу по заснеженному лесу.

— Снег стоял неглубокий. Идти можно.

— Но Визгор был ранен, передвигался не быстро. – Анна представила истекающего кровью человека, бегущего сквозь тайгу. Потом выстрел в спину, снег, и только вороны, стерегущие мертвеца. Она повернулась к Ивану. – Надо спросить Сизова, про следы. Уж он-то их точно видел.

— Ну, да, – без особой уверенности в голосе подтвердил Астафьев. – Пока не начался снегопад и не затоптали, мог их заметить.

Стерхова записала в блокнот: «Спросить Сизова: видел ли следы, ведущие от избушки в лес».И подчеркнула жирной чертой.

— Послушайте… – Анна подняла взгляд на Астафьева. – Откуда взялось название: Совиная Плаха? Что оно означает?

— Спросите у Сизова. Возможно, он знает.

До трех часов Анна Стерхова изучала следственные материалы. Потом разложила перед собой фотографии трех найденных безголовых: отрезанные головы с искаженными лицами, тела, как поломанные манекены.

К ней подошел Астафьев и, взглянув на фотографии, повел головой.

— Понятно, убили. Но зачем резать головы? Не пойму.

— Что-то вроде манифеста. – Задумчиво рассудила Стерхова. – Как и то, что из вещей ничего не забрали, даже оружие. Тут надо разбираться.

— И, кстати, ружей в избушке было всего четыре.

— Что с пятым? – она тревожно вскинула голову.

— Сначала решили, что его забрал Холофидин. Убил, схватил свое ружье и бросился догонять Визгора – все-таки свидетель. Но потом ружье нашли в снегу, к востоку от избушки.

Стерхова достала из дела фотографию с телом Визгора.

— Странно. Столько ножевых ранений у четырех человек, а следов борьбы в избе не нашли. Их будто врасплох застали.

— Предположим, ночью в избу проникли несколько человек… – Астафьев подключился к ее рассуждениям.

— И давай всех резать? – Стерхова покачала головой. – Нет. Не думаю. Москвичи наверняка запирались на ночь. На фотографиях есть дверная щеколда.

— А если мужики перепились? На столе стояли пустые бутылки из-под виски. Уснули мертвецким сном, а ночью кто-то взломал дверь.

— Очевидных следов взлома нет.

— Зато неочевидных полно.

— Чувствую, что не в этом дело. – Сказала Анна.

— Тогда убийцей может быть Холофидин. – предположил Астафьев.

— С одним-двумя он бы справился. С четырьмя – вряд ли. Не забывайте, Холофидин не охотник и не спецназовец, а московский мажор. Хотя… – она на мгновенье задумалась. – И эту версию отметать нельзя. Будем разбираться.

— Ну-ну… – многозначительно обронил Астафьев.

— В чем дело? – напряглась Анна. – Что вы имеете в виду?

— Ничего. – Иван не смотрел ей в глаза, как будто за себя не ручался. – Пойду покурю.

— Подождите. Сначала скажите, где вещдоки по делу безголовых.