Книга Забытое дело Калевалы, страница 95 – Анна Князева

Жижа шевелилась, оседала, медленно уходила. Из-под воды показалась верхняя часть машины, разбитое лобовое стекло. Трещины разбегались от центра, как паутина. Потом – провал бокового окна.

Через несколько минут «Москвич» появился целиком. Кузов был ржавый, с дырами. Колёса сгнили, из протекторов торчала бурая труха. Задняя дверца была приоткрыта – из неё сочилась чёрная вода, пахло гнилью и чем-то сладковато-приторным.

Фирсов смотрел на машину.

— По описанию совпадает.

Стерхова сделала шаг. Потом ещё один. Остановилась у самой кромки, там, где кончался дощатый настил. Доска под ногами просела. Сапог соскользнул.

— Назад! – крикнул оперативник.

Она отступила. И только тогда посмотрела вниз.

Два оперативника в болотных сапогах, забрызганных чёрной жижей, завели трос под кузов «Москвича». Работали медленно, без суеты – каждое движение выверено, каждый шаг продуман. Один держал багор, поддерживал днище, чтобы трос прошёл под ним. Второй направлял, подхватывал, поправлял. Руки в рабочих руковицах скользили по металлу, но не срывались.

Болотник подали ближе. Тягач зацепился страховочным тросом за корягу – самую толстую и надёжную, какая нашлась на краю болота. Лебёдка загудела, выбирая слабину. Трос натянулся, задрожал.

Машина не двигалась, только вибрировала. Болото держало крепко, не отпускало.

Оперативник подал знак. Тягу усилили. Лебёдка завыла выше, трос натянулся до предела. Кузов отлип не сразу: пошёл на сантиметры. Потом вдруг рывком приподнялся, и машина поползла вверх.

«Москвич» выходил из жижи перекошенный, тяжёлый, весь в чёрной болотной грязи. Вода стекала с крыши, с капота. Из салона хлынуло чёрное месиво – торф, вода, мелкие коренья.

Ударил тяжёлый запах, от которого перехватило горло.

Крыша и окна показались у кромки. Тягу сбавили, и лебёдка затихла. Занин сделал несколько снимков: общий план, ракурс, фиксация положения.

После этого машину втащили на дощатый настил. Тягач подтянул, «Москвич» встал на обода и замер.

Сначала показалось, что машина пустая. Салон был чёрным, залитым болотной жижей.

Стерхова смотрела, не отрываясь.

На переднем сиденье проступил контур: плечи, склонённая набок голова.

Ниже, у края сиденья, показался детский ботинок с раскисшей подошвой, которая висела лоскутом. Шнурки были завязаны – бантиком, аккуратно.

Из глубины салона проступали очертания тел. Не скелеты. Болотные мумии, стянутые кожей и тканью. Двое взрослых на передних сиденьях. Двое детей – сзади, прижатые друг к другу, скрюченные в маленькие комки.

Один оперативник отвернулся и сплюнул в сторону. Другой сквозь зубы матюгнулся, но продолжал работать.

Занин сделал первые снимки тел. Отступил на шаг, поставил флажок – ярко-оранжевый, чужой среди чёрного болота и серого неба.

— Не перекрывайте свет!

Стерхова стояла не двигаясь. Смотрела на маленький ботинок. Руки опустились вдоль тела.

Фирсов достал из папки бланк протокола. Прижал его к планшету, не сразу нащупал в кармане ручку. Начал заполнять: дата, место, время осмотра.

Помощник Занина раскрутил рулетку. Металлическая лента выскользнула из рук, блеснула и упала на доски. Он поднял, натянул её и назвал цифры. Криминалист записал в блокнот.

Стерхова подошла вплотную к машине и заглянула внутрь. Упёрлась рукой в грязный борт.