Книга Забытое дело Калевалы, страница 91 – Анна Князева

Дверь приоткрылась.

Из коридора донесся отчетливый голос Занина:

— Звонили из дежурки. Киньямяки сам пришёл. С адвокатом.

Лайтинен повернул голову к двери, потом обратно к Стерховой.

— Я же говорил.

— Он вас сдаст. Это вы понимаете?

Лайтинен откинулся на спинку кресла. Посмотрел на фарфоровую сову. Потом протянул руки, насколько позволяли наручники, взял её – осторожно, как хрупкую вещь.

Стерхова смотрела на него.

— Теперь про сову…

— Что? – Пальцы замерли на подставке.

— Откуда она у вас?

Лайтинен отдернул руки от совы. Положил их на стол.

— Я уже говорил. Отец привез из Финляндии. Сувенир.

Стерхова смотрела на него в упор. Не отводила взгляд.

— Ложь.

Пауза стала плотной, непроницаемой.

— Я видела её.

Лайтинен не шелохнулся. Только глаза изменились: стали глубже, темнее.

— Где?

— На фотографии. В доме Кеттуненов.

Его взгляд ушёл внутрь, в себя.

Стерхова снова заговорила.

— Ваш отец – убийца, как и вы. Он расстрелял Кеттуненов. – Она медленно покачала головой. – Детей убил… А потом спокойно забрал статуэтку.

Лайтинен отвернулся к окну. Спина осталась прямой, но плечи опустились – замерли в ожидании.

Стерхова дописала строчку в протоколе.

— Помните, вы рассказывали мне про Сампо?

Лайтинен качнул головой – не отрицая и не подтверждая, просто качнул.

— Он был разрушен. – Продолжила она. – Но обломки работают спустя столько лет.

За стеной загудела вентиляция – ровно, монотонно.

— Вы продолжили дело отца.

Лайтинен дёрнулся: резко, всем корпусом. Подался вперёд так мощно, что сдвинулся стол.

— Не смейте! – Голос был низким и хриплым. – Не смейте трогать отца!

Оперативник отреагировал мгновенно. Перехватил и нажал на плечи, втолкнул обратно в кресло.

— Сидеть.

Лайтинен рванулся, но встать не удалось. Оперативник был сильнее.

— Мой отец был настоящим мужиком! – Лайтинен дышал открытым ртом, плечи ходили ходуном.

Стерхова смотрела ровно, спокойно без торжества.

— Успокоились?

Она отключила диктофон – щёлкнула кнопка, красный глазок погас.

— Всё.

Тишина. Лайтинен не двигался. Только дышал – тяжело, с присвистом.

— Распишитесь в протоколе, – сказала Стерхова.

Он не двинулся.

Она посмотрела на него. Потом перевела взгляд на сову. Та стояла чуть криво.

Стерхова протянула руку и поправила статуэтку.

Стерхова проснулась. Лежала на спине и смотрела на белый плафон люстры. Шторы были задёрнуты, сквозь них пробивался солнечный свет. Она протерла пальцами глаза, и комната обрела детали: стол, тумбочка. На ней стакан воды и сумка.

Повернулась на бок и поискала глазами телефон.

Он лежал на полу – у кровати. Она смотрела на него и не двигалась. Потом потянулась, подняла. Нажала на кнопку. Экран вспыхнул, и время высветилось белыми цифрами на чёрном. Стерхова смотрела на экран до тех пор, пока цифры сложились в мысль: опоздала.

Она села. Свесила ноги с кровати, босые ступни коснулись холодного пола. Посидела, выжидая, когда уставшее тело проснется.

Через десять минут она уже вышла из гостиницы. Волосы не высохли после душа, пиджак накинут на плечи, сумка через плечо. На улице было свежо – утренняя сырость, которая пробирает сквозь одежду.

Села в такси, назвала адрес. Водитель тронулся с места и сразу заговорил – про погоду и пробки, про то, как рано стало темнеть. Голос был ровный и добродушный.