Книга Псионик в цепях, страница 20 – Юлия Ветрова

Алира отбирает у него бутылку пива, берёт за руку — холодную, как лёд — и почти тащит на второй этаж. По пути она ловит его мимолётный взгляд на знамя «Реванша», брошенное в угол салуна. В этом взгляде — не ностальгия, а ненависть. Но Алира этого не замечает.

Ей всё ещё кажется, что Дайлен — очень странный в сексе.

Женщины дракхи привыкли к беспрекословному подчинению своих мужчин. Унн учит, что если мужчина не под поводком, он дик и невоспитан, умеет только брать.

Это всё от начала до конца не имеет отношения к Дайлену.

Когда она не отдаёт ему приказов, он ласков, как одинокий брошенный котёнок. Он никогда не пытался брать — только просить и целовать. Он заглядывает ей в глаза так, как будто умоляет обо всём — об удовольствии, о подчинении, о боли.

Дайлену нравится ей подчиняться.

Она видит, как светлеют его глаза, когда она приказывает ему встать на колени или раздеться. Когда приказывает целовать свои ноги, когда приказывает ласкать себя. Она видит, как туманится его взгляд и из него ненадолго уходит напряжённый тяжёлый мрак.

Но больше всего Дайлену нравятся поцелуи.

Если не отдавать ему приказов, он может целовать её часами, и просто гладить, и мурлыкать ей в шею, просто лежать в её объятьях.

Алира с трудом может представить, что он такой же с другими женщинами, но, откровенно говоря, ей и не хочется этого представлять.

Дайлен любит рассказывать ей о своих победах. В деталях.

На самом деле эта часть заводит их обоих, потому что в этих историях он совсем другой.

И Дакейра совсем теряет себя, когда однажды в одном из трактиров Дайлен, смущаясь, просит её взять его как раба.

Они оба знают, о чём речь. Абсолютная власть одинакова на Теодоре и у дракхов.

Алира делает это для него, не переставая поглаживать по обнажённой спине, ловить губами каждый стон.

Она не уверена, что на самом деле кто-то стал бы так обращаться с рабом, но в эту минуту она думает только о том, что хочет видеть его больше чем рабом.

Они вместе, хотя они не «вместе». Это повторялось уже в пятый раз — в разных местах, под разными небесами, в тавернах с непохожими интерьерами и запахами. Сегодня вокруг пахнет дымом от жаровен и свежевыпеченным хлебом, а скрипка местного музыканта выводит мелодию, которую Дайлен слышал уже трижды за последние две недели — видимо, она была популярна в этих краях.

Когда они направляются к лестнице, отряд реагирует привычно: Крата фыркает, Бритва подмигивает, а Крайтен демонстративно закрывает глаза рукой, будто не может смотреть на это.

Дакейра шагает вперёд, не оглядываясь, но чувствует его рядом — его рука почти касается её плеча. Это тоже ритуал: он приближается, но не пересекает черту. Она ждёт, но не просит. Каждый раз — новое место, но сценарий неизменен.

Если она медлит, Дайлен слишком быстро оказывается рядом с кем-то другим. Вот и сейчас — он улыбается барменше, чьи рыжие волосы напоминают ему кого-то из прошлого, но лицо остаётся неуловимым. Его пальцы скользят по краю её подноса, и он ловит себя на мысли: «А если я останусь? Что она сделает?»

Она знает: это не ревность. Это контроль. Просто контроль, повторяет она, но её ладонь сжимается в кулак, а потом резко разжимается. Он слишком непредсказуем. Если он не будет рядом, кто знает, что выкинет?