Книга Вторая семья моего мужа, страница 33 – Даниэлла Ник

На Мальдивы улетели. С новой женой. Охуенно вообще! Пока я рожала его дочь, тужилась так, что прямая кишка вылезла, он отправился в свадебное путешествие. От наглости Макара меня разбирает истерический смех.

— Ну и папаша у тебя, Яська, — шепчу я, поднявшись на ноги. Подкатываю себе кювез с мирно спящей малышкой и укладываюсь локтями на пластиковый борт. Рассматриваю личико своей Принцессы, удивительно, у нее даже есть реснички! Сердце просто топит от теплоты и нежности, глядя на маленькое чудо.

— Мы обязательно будем счастливы, моя хорошая. Мама сделает все для этого! — еле слышно шепчу я, давясь слезами. Проклятые гормоны, долго это еще будет со мной продолжаться? Клянусь себе, что буду сильной и с сегодняшнего дня включу внутренний таймер. Я разлюблю Макара и освобожусь от этой больной зависимости. Чего бы мне это ни стоило! Только приду в себя, подобью финансы и начну сепарироваться. Хватит!

Психанув, делаю фото с Ярославой. Засовываю пальчик в ее ладошку, фоткаю маленькие пяточки в носочках и выкладываю в соцсети, чтоб отвлечься. Так же сообщаю, что родила, маме и приятельницам. На вопросы о Макаре говорю, что развелись и знать его не желаю. Пусть думают, что хотят!

— Кируся, поздравляю! — слышу я родной голос в трубке. Мама тут же набирает мне после прочтения. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, мам. Нормально.

— Нет, ты скажи, как так твой муж на другой женился? — тут же начинает выяснять она. На сообщения с ее вопросами я тоже ничего не ответила.

— Обычно, — ровным голосом отвечаю, закусываю до боли нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.

— Вы в разводе, что ли?

— В нашей стране запрещено двоеженство, мам. Мы развелись, он женился. Что ж непонятного?

— Как так? Упустила такого мужика?

— Так бывает, мам.

— Как бывает, Кира? Ты дура что ли? Ты где жить собираешься и на что? Или ребенок не его, да? Он поэтому тебя бросил? Эх ты, Кира! Как ты могла? — мама продолжает кричать что-то еще, но я бросаю трубку и ставлю ее в блок.

Капец вообще. Еще и меня сделала крайней! Сердце сжимается от боли, и я снова собираюсь разводить болото из слез, как в этот момент просыпается Ярослава. Открывает глазки, осматривается по сторонам, а потом начинает так громко орать, что у меня кровь в жилах стынет.

Не знаю, с какой стороны к ней подойти, она такая крошка. Неловко беру ее на руки, помня, что надо придерживать головку. Мечусь с ней по палате, кладу на пеленальный стол. Зачем-то разматываю пеленку, с ужасом смотрю на прищепку на пупке, который измазан зеленкой и заглядываю в подгузник.

Из головы вылетает все, чему учили на курсах. Я пытаюсь запеленать ее обратно, а она дрыгает ногами, и коленки постоянно выскакивают. Сто потов с меня сошло, пока получилось что-то стоящее. Ярослава продолжает верещать, а мой мозг вообще атрофируется, я нажимаю кнопку вызова медсестры и качаю дочь на руках, беспрерывно шикая. Ясе на мои шиканья по барабану, потому что у нее свой какой-то малышатский план.

— Что-то случилось, Кирочка? — заглядывает ко мне запыхавшаяся медсестра.

— Да, — морщусь я. — У меня дочь орет.

— Грудь давали?

— Грудь? — выпучиваю глаза и смотрю на нее как на инопланетянку.

— Ну да, — смеется девушка. — Она есть хочет, наверное. Молоко есть?

— Не знаю. В родовой что-то говорили про молозево.