Книга Танцуй для меня, страница 90 – Даниэлла Ник

— Давай поговорим спокойно! – предлагает он мне, не сводя с дочки глаз. – Я готов сделать тест ДНК, если ты не можешь быть уверена, кто именно отец.

Я не вижу смысла больше скрывать, и не имею на это никакого права, но внутри все равно словно что-то обрывается. Мне становится смешно.

— Ты смеешься? Что я сказал смешного?

— Господи, Юмшанов. Ты правда поверил в то, что у меня могут быть сомнения? – истерично выдаю я.

— Скажи, Саша. Она моя?

— Давай выйдем. Не будем при Тае выяснять отношения! – прошу я.

Он послушно идет за мной в маленькую комнату, закрывает за собой дверь. Я начинаю судорожно перекладывать вещи, зачем-то прибирать игрушки и зашторивать окно.

— Саш. Тая – моя?

Не выдержав, разворачивает меня к себе. Я не вижу его, нижняя губа предательски дрожит, а глаза заслоняет пелена из слез. Его силуэт расплывается перед глазами.

— Отвечай! Моя?

— Твоя! – выдыхаю я, и зажмуриваюсь. Отчего-то мне кажется, что он меня ударит. Егор отпускает мои руки и будто превращается в статую, дышит через раз. Я открываю глаза и боюсь на него взглянуть.

— Саша! – стонет он. – Как же так!

— Прости, пожалуйста.

Резко развернувшись, он вылетает из комнаты, я следом. Нахожу его, сидящим на полу возле дивана.

Тая увлечена мультиком, а он не сводит глаз с дочери.

— Невероятно! – шепчет он. – Таюша, дай мне ручку свою.

— На! – доверчиво тянет к нему ладошку.

Он берет ее осторожно, трогает и гладит пальчики. Я стою за его спиной, обхватив себя за плечи, беззвучно сотрясаясь в рыданиях.

— Горячая какая. Можно мне тебя обнять? – просит он.

— Да! – покорно кивает дочь, и залазит к нему на руки.

Мне кажется, я навсегда запомню эту картину. Отец и дочь. Такой большой и такая маленькая. Одна кровь.

Он крепко прижимает ее к себе, затягиваясь запахом, покачивается на месте и молчит. Почему я не сказала ему? Не отправила сообщение? Я ведь хотела. Хотела! Я не имела права скрывать ее, это и его дочь. Но боль и обида застилали мне глаза. Он выбрал другую, она родила ему ребенка. А мы остались без него.

— Пусти! – вырывается Тая, просясь обратно на диван. Егор осторожно опускает ее и поворачивается ко мне.

— Почему ты не сказала мне? Почему? – лицо болезненно кривится, в глазах я вижу отчаяние и боль. Смотрит на меня так, словно по-живому режет. Мне физически больно это выдержать.

— Прости! – губами шепчу я.

— Таюша, посидишь здесь? Мы с мамой поговорим? – нежно говорит он, взяв малышку за руку.

Дочь кивает в ответ, и он буквально вытаскивает меня из гостиной.

— Как ты могла, Саша? Почему ты не сказала?

— Прости, я хотела, правда!

— Ты должна была сказать сразу! Мы не в сериале, это жизнь! Когда ты собиралась мне рассказать? Когда Тася в школу пойдет, или институт закончит, а может, когда замуж соберется?

Он буквально взбешен, давит на меня своей энергетикой, но я не боюсь его.

— Да пошел ты! – толкаю его в каменную грудь. – Кто ты такой, чтобы стыдить меня? Я пришла к тебе, я несла тебе тест на беременность с двумя полосками. Под дождем добиралась, ты не встретил меня на вокзале. Как кошку-засранку держал на пороге, даже слова не дал вымолвить. Что я должна была сделать? В конверте тебе его прислать? Вот, держите, Егор Николаевич?

Я вновь начинаю рыдать, как вчера вспыхивают кадры унижения в том подъезде.