Книга Первая любовь не ржавеет, страница 8 – Лина Филимонова

— А Зарецкий–то… А! Видела? – возбужденно тараторит она.

— Я его не узнала!

— Я тоже… Какой стал!

— Нравится? – спрашиваю я.

— Да… – признается Надя.

— Ну так чего ты теряешься? Иди, пригласи его танцевать. Напомни, как вы с ним вместе сидели на первой парте, и как он однажды облил тебя соляной кислотой на практической по химии.

— Точно! А я и забыла…

Надя подскакивает. Но тут же садится.

— Ты чего?

— Да его там окружили… Селезнева, Самойлова, Морозова.

Я смотрю – точно. Стоят вокруг Антона с бокалами шампанского.

— Разгони их.

— Ага… их разгонишь…

— Пойдем. Я разгоню.

Кажется, это во мне говорит выпитое… Ну и очень хочется отвлечься от Сашки Петрова, который прожигает меня своими пылкими взглядами.

Я подхожу к кучке, образовавшейся вокруг Зарецкого.

— А ещё мы выбирали короля и королеву выпускного, помните? – раздается голос Самойловой.

— Я была королевой! – сразу напоминает Дашка Морозова.

— А кто был королем?

— Марченко из параллельного.

— Интересно, какой он сейчас?

— Лысый и толстый, – заявляет присоединившийся к разговору Кузнецов.

— Как ты?

— Я не лысый!

— Скоро будешь.

— И что? Побреюсь наголо, как Вин Дизель, и все. Делов–то. Вот девчонкам сложнее.

— Мы не лысеем!

— Вы стареете.

— Нам всегда восемнадцать!

— В восемнадцать вы были сочные персики. А сейчас уже почти курага.

— Девчонки, помните, мы собирались прибить Кузнецова….

— Давайте прибьем!

— А давайте лучше выберем королеву сегодняшнего вечера, – вдруг предлагает наша староста.

Я почему–то не сомневаюсь, что с подачи Дашки Морозовой. Которая очень хочет подтвердить свой статус красотки.

Вон какую прическу навертела, и макияж явно из салона. А платье так вообще…

Я по сравнению с ней – как уборщица рядом с моделью. Конечно, она снова станет королевой…

— Я за Маринку Миронову, – внезапно выпаливает Кузнецов.

— И я! – подхватывает Ефимов.

Я чуть не роняю свой бокал с лимонадом.

— Она сегодня отжигала. С самого начала, с этой своей шаурмой. И до танца на барной стойке.

— Я не танцевала на барной стойке!

— Но будешь же. Я в тебе не сомневаюсь.

— Давай ты первый!

Я препираюсь с Кузнецовым. Девчонки расходятся. Я вижу, что Надя болтает с Зарецким. Ну вот. Я свою функцию выполнила. Разогнала всех.

И про выбор королевы никто больше не говорит…

* * *

Я снова в туалете. Собираюсь выйти из кабинки, и вдруг слышу голоса.

— Нет, ты ее видела? Это просто треш! – звучит злой голос старосты Самойловой. – Ещё и не скидывалась.

— Да вообще… позорище! – вторит ей Селезнева.

— А что, так можно было? – саркастически произносит Дашка Морозова. – Приперлась в бомжацких штанах и в шлюшьей майке.

— А рубашку ее видела?

— Точно, на помойке подобрала!

— Я купила платье, сделала макияж, маникюр, укладку… Потратила время, деньги и нервы. А королева она!

— Да они прикалываются! – успокаивающе произносит Юлька.

— Думаешь?

— Ты ее видела? Она же ещё толще стала. У нее дойки, как у коровы.

— Мужикам нравятся.

— Да как такое может нравится? Они просто ржут над ней. Стебутся, как и всегда.

Я стою в кабинке, положив руку на ручку двери.

Меня как будто помоями облили.

Со времен школы прошло двадцать лет, а ничего не изменилось…

8

Александр

— Ты куда? – ловлю Маринку за руку.

— Домой.

— Что случилось?

— Ничего. Все хорошо. Просто… с меня хватит, – произносит она с непонятной интонацией. – Сыта по горло этой вашей встречей.