Книга Сердце хищника, страница 64 – Наталья Шагаева

Это открытие пугает. Да, во мне тоже есть страхи.

Мой цинизм и безжалостность – броня и навык, отточенные в Эдеме до совершенства, – начинают трескаться, когда я смотрю на Ангела. Пока это только микротрещины… Но мне уже дискомфортно. Странное чувство. Иррациональное. Давно забытое и стертое из моей реальности.

Алиса выпускает одеяло из рук, словно на мгновение забывает, что в комнате не одна. Обнажается небольшая упругая грудь. Девочка судорожно вздыхает, ловит одеяло и прячет от меня свою наготу.

Смотрю на нее, изучаю как диковинку, и пытаюсь расчленить свои ощущения, как патологоанатом, чтобы понять природу собственного надлома.

Возможно, меня, как животное, привлекает ее уязвимость, инстинкт найти в ней слабое звено и искоренить его. Но я нелогично не желаю этого делать. Хочется, чтобы в ней осталось то уникальное, что дало во мне трещину. Но если я этого не сделаю, моя ставка может не сработать.

Возможно, мне нравится ее сопротивление Эдему. В Ангеле никак не включаются эгоизм и расчетливость. Она до последнего боролась с Мажором, но не хотела бросать его и была готова пожертвовать собственной победой. В любом нормальном человеке перед страхом смерти включается животный инстинкт самосохранения. А она какая-то ненормальная.

Моя логика скользит на поверхности, но так и не находит верного ответа.

Желание остается. Глубокое, навязчивое, поразительное своей абсурдностью. Это слабость с моей стороны. И она мне не нравится.

— Если ты не прекратишь жалеть себя, то скоро окажешься на месте Мажора. Я буду тем, кто тебя туда отправит.

Нет, не угрожаю. Просто мотивирую. Пусть через страх, но Ангел должна понять, что ее исход зависит от того, насколько быстро она возьмет себя в руки. И моя реплика наконец вызывает в ней желание говорить.

— Я его убила… – Она поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. – Как мне теперь с этим жить? Сколько людей убил ты и как тебе с этим живется? – пустым голосом спрашивает она.

— Не бери на себя вину, которой нет… – усмехаюсь. – Его убил лабиринт. Вместо того чтобы найти выход, Мажор выбрал тактику устранить слабого соперника, а на самом деле слабым звеном оказался сам. Если тебе станет легче, то он не погиб от твоей руки.

— Сергей жив? – всхлипывает Ангел. – Где он? – Теперь в ее пустых глазах загорается надежда. И это тоже плохо.

— Мажор не прошел вторую фазу и проиграл, – уклончиво, но холодно отвечаю я. Все еще щадя ее ранимую психику. Слишком много для маленькой уязвимой девочки.

Ангел зажмуривается и мотает головой, отрицая.

Встаю с кресла, подхожу к девочке, обхватываю пятерней ее подбородок, вынуждая распахнуть кристально голубые глаза и смотреть на меня.

— Мажора убил я, – вкрадчиво внушаю ей. – Я вложил в твою руку оружие, я направил тебя, и я помешал тебе с ним остаться! Я убийца, а не ты, Ангел! Все, прекрати самобичевание.

Чаще всего обычным людям нужен виновный, чтобы себя оправдать. И я вручаю ей корень зла. То есть себя.

— Кажется, вчера мы с тобой договорились, что ты начинаешь бороться и слушать меня. – Притягиваю ее лицо к своему. Настолько близко, что ощущаю на своих губах ее дыхание. – Есть два варианта сценария этого утра, – понижаю голос. – Либо ты сейчас встанешь, примешь душ и пойдешь на завтрак, либо я лягу в эту кровать и буду трахать тебя до тех пор, пока не выбью всю дурь. Меня устраивает второй вариант. – Ухмыляюсь и прикусываю ее пухлую нижнюю губу. Хочется сжать зубы сильнее и глотнуть ее чистой крови.