Книга Сердце хищника, страница 63 – Наталья Шагаева

Последний раз затянувшись, выбрасываю окурок в туман.

— А ты всю ночь плакала по своей игрушке? – холодно ухмыляюсь. – Что же ты тогда натравила его на Ангела? – Разворачиваюсь к Королеве, обхватываю ее шею и дергаю ее на себя. Глядя мне прямо в глаза, Королева облизывает губы. – Хотела меня переиграть?

— Да-а-а, – тянет она, обхватив мою руку, сжимающую ее горло.

— Хочешь, скажу, в чем ты ошиблась? – спрашиваю у Королевы, изучая бездну ее глаз цвета ртути. И это тоже не красивая метафора. Рейч ядовита.

— Очень хочу… – постанывает она, прикрыв глаза.

— Мажор был непредсказуемо предсказуем, – усмехаюсь, отпуская Королеву.

— Мне нравилось с ним играть, а ты все испортил…

— Возьми кого-то другого… Техник, например, невинно чист. Трахни ему мозг, как умеешь.

— Скучный зайчик, – вздыхает Королева. – Я хочу Майора, а он банально запал на Доктора.

— Когда это тебя останавливало? Сдаешь позиции, Рейч, – провоцирую ее.

— Ты такой мерзавец, но возбуждает. – Она прикусывает губу. – Трахни меня перед завтраком. Хочу, чтобы от меня разило сексом.

— Я пас. – Разворачиваюсь, ухожу.

— А ты, я смотрю, тоже сдаешь позиции… – язвит мне вслед Рейчел.

Не оборачиваюсь. У меня в спальне чистый ангел, зачем мне та, которую я уже давно запачкал.

Вхожу в комнату, где царит полумрак, так как шторы плотно закрыты. Это проявление заботы с моей стороны. Хотелось, чтобы девочка выспалась. Ей нужны силы. Человеческому организму нужен ресурс на борьбу. И я намерен дать Ангелу этот ресурс.

Втягиваю воздух, впитывая в себя тонкий женский запах. Как у этой девочки так получается? Ангел не пользуется парфюмом и косметикой, она побывала в затхлом подвале, где все пропиталось сыростью и кровью, но все равно пахнет цветами. Такой тонкий, чистый, ненавязчивый аромат жасмина. Что-то уникальное среди смрада Эдема.

Но Ангел продолжает себя истязать и не спит. Девчонка сидит на кровати, поджав под себя ноги, кутаясь в одеяло, словно в спасительный кокон.

Не спасет тебя эта тряпка, Ангел мой.

Ни от меня, ни от ужасов Эдема.

Девочка смотрит в одну точку. Плохой знак. Я запретил ей жалеть себя. Эдем не место для самобичеваний. Это место ежесекундной борьбы. С соперниками, врагами, страхами и самим с собой.

Жалеть себя можно после, если оно когда-нибудь настанет. Даже я еще не дождался этого момента. И не факт, что дождусь.

Прохожу вглубь комнаты, сажусь в кресло, рассматривая Ангела.

Я не испытываю к ней жалости, сострадания и прочей никому не нужной здесь лирики. Я испытываю к ней острое, жгучее, навязчивое желание. Оно вспыхивает где-то внизу живота и растекается по всему телу, ударяя прямо в мозг. И это новое ощущение, которое я пытаюсь распробовать на вкус. Меня давно сложно завести невинностью или осознанием, что Ангел обнажена под одеялом.

Ловлю себя на мысли, что девочка прекрасна. Не в смысле женской красоты. Ангел живая! Слишком живая и эмоциональная для этого места. Сейчас в ее обнаженности нет ничего эротичного. Чистая уязвимость.

Скольжу взглядом по синякам от пальцев Мажора на ее шее и сжимаю зубы. Жаль, что эту безвольную тварь добил не я, а стены лабиринта.

Но мне тоже хочется сдавить эту уязвимую шею. Но не для того, чтобы перекрыть кислород или причинить боль, а чтобы почувствовать, как под моими пальцами бьется ее жизнь.