Книга После развода густеет запах роз, страница 11 – Хлоя Минт

— Юридически дом оформлен на меня. Ты сам настоял когда-то, помнишь? Так что утрись, дорогой. И держи свои дешёвые театральные выходки при себе. Твои яйца – в прямом и переносном смысле – меня не тронут.

— Это только начало, – прорычал он. – Я сказал тебе в кабинете: худший сценарий. И я не шутил. Ты ещё вспомнишь этот разговор, когда останешься без всего. Без дома, без денег. Ползать будешь.

Я усмехнулась, хотя сердце билось, подобно дикой птице в клетке.

— Посмотрим, кто первый приползёт, Виктор. А пока советую запастись валерьянкой. И не подходи больше к моей калитке. Следующий раз вызову полицию.

— Ты? Полицию? – он расхохотался, но в этом смехе послышалась фальшивая нотка. – Наивная дура.

— Возможно, – ответила я спокойно. – Но даже наивная дура знает, куда писать заявление. Всего доброго, Виктор. Не кашляй.

Я сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Пальцы дрожали так, что телефон едва не выскользнул из рук. Я положила его на стол, упёрлась ладонями в столешницу и низко опустила голову. Дыхание сбилось, но слёз не было. Только холодная, чистая ярость, которая, как ни странно, придавала сил.

Глава 10

Глава 10

Пётр.

Уснул только под утро, и то провалился в какую-то мутную дрёму, из которой меня выдернул солнечный луч, бьющий прямо в лицо. Поднялся с головой тяжёлой, как после попойки, хотя не пил ни капли. На кухне, по привычке, нашарил хлеб, отрезал ломоть, взял маслёнку. В голове всё ещё крутилось вчерашнее: её профиль в окне фургона, упрямый подбородок, эти слова – «я довольно стара для тебя». Ага, как же. Старая. Она, может, единственная, кто видит меня насквозь, а я повёл себя как сопляк.

Я так задумался, что не сразу заметил, как рука с ножом ушла в сторону. Масло легло не на хлеб, а на край аквариума, что стоял на столе у окна. Рыжий петушок по имени Сенька испуганно метнулся в сторону, раскинув плавники, словно веер. Я замер, глядя на жирный жёлтый мазок, растёкшийся по стеклу.

— Чёрт... – пробормотал я, хватая тряпку. – Прости, Сенька. Задумался.

Петушок обиженно завис у самого дна, раздувая жабры. Он всегда был с характером. Я осторожно вытер пятно, стараясь не поцарапать стекло, и в этот момент зазвонил телефон. Не глядя на экран, я ткнул пальцем в зелёную кнопку и прижал трубку к уху.

— Алло, – буркнул, всё ещё думая о том, что аквариум надо бы переставить от греха подальше.

— Пётр? Это Тамара.

Я замер с тряпкой в руке. Сердце подпрыгнуло и ухнуло в пятки.

— Да, – выдохнул я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком радостно. – Слушаю.

— У меня есть для тебя ещё работа, – деловито произнесла женщина. – У колодца разрослось что-то. Не похоже на сорняки, но я не уверена. Мне нужно, чтобы ты взглянул. Если это что-то ценное, пусть останется. Если нет – уберём.

Я молчал, переваривая. Она звонит. Значит, не злится. Или делает вид, что не злится. Но главное – ей нужен я. Не кто-то другой.

— Конечно, – ответил я, отбрасывая тряпку в раковину. – Буду через полчаса. Или раньше.

— Хорошо, – сказала она, помолчала. – И, Пётр...

— Да?

— Не надо было вчера уезжать.

Я закрыл глаза. Внутри всё сжалось. Она понимала. Всегда понимала. И от этого было только тяжелее.

— Я больше не уеду, – сказал я негромко. – Если вы не прогоните.

Тишина в трубке затянулась. Я слышал её дыхание – лёгкое, сбивчивое. Потом она тихо ответила: