Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 5 – Ася Исай

— Спасибо.

Отказываюсь от любой помощи родных. Мама звонит на старый номер три раза за неделю, отец присылает сообщение с переводом. Я не отвечаю. Не беру. Мне не нужна их жалость.

Мне нужно просто выжить здесь.

Самой.

Первые дни одиночества самые тяжёлые.

Каждый вечер я возвращаюсь в свою крошечную комнату, включаю старый чайник, который шумит, как трактор, и сажусь у окна. Снег за стеклом падает тихо, мягко.

Я ещё верю. Глубоко, до дрожи в пальцах верю, что Артур найдёт меня. Что он приедет. Что скажет, всё это было чудовищной ошибкой. Что он встанет передо мной на колени прямо здесь, в снегу, и скажет, что без меня не может.

Засиживаюсь в школьном кабинете дольше обычного. Готовлю материалы к завтрашнему уроку. Голова тяжёлая, глаза слипаются от усталости, но…

Артур входит в школьный коридор. На нём тот самый чёрный костюм, как всегда идеальный. В руках огромный букет алых роз. Он идёт по коридору, лепестки сыплются на пол, на парты, на подоконники. Красные, бархатные, живые.

Дети в классе смеются, хлопают в ладоши.

— Элина! — зовёт громко, и голос его разносится по всему коридору. — Я здесь! Я нашёл тебя!

Он идёт прямо ко мне. Его глаза уже не пустые. В них — та самая любовь, которую я помнила четыре года. Он опускается на одно колено прямо посреди кабинета, среди роз, и берёт меня за руку.

— Прости меня, — говорит он хрипло, и в его голосе дрожь. — Я был идиотом. Я всё понял. Вернись. Я без тебя не могу. Я люблю только тебя.

Я тянусь к нему, пальцы касаются его щеки, и в этот момент…

Резкий, холодный воздух касается моей щеки.

Я просыпаюсь.

Голова лежит на столе в учительском кабинете. Щека прилипла к деревянной столешнице.

За окном — уже глубокая ночь. Фонарь на улице качается от ветра, бросая жёлтые блики на стены.

Ничего нет.

Ни роз. Ни Артура. Ни прощения.

Только я. Одна. За столом в чужой школе в чужом городе.

Слёзы приходят внезапно. Горячие, тяжёлые. Они текут по щекам, капают на тетради с планами уроков, оставляют тёмные пятна. Я не всхлипываю громко — просто плачу тихо, прижавшись лбом к холодному дереву стола. Плечи дрожат. Грудь сжимается так, что больно дышать.

— Почему… — шепчу я сквозь слёзы, и голос срывается. — Почему ты не приехал? Почему всё это ложь?

Я плачу по всему: по Москве, по платью, по кольцу, которое бросила ему под ноги, по четырём годам любви, которые оказались ложью. Плачу по себе — той, которая ещё верит, что он приедет.

Холод Новосибирска за окном всё ещё кусает стёкла, но я уже не боюсь его так сильно.

Я поднимаю голову, вытираю лицо рукавом свитера и смотрю в темноту за окном.

— Пусть, — шепчу я себе. — Пусть ищет. А я буду жить. Вопреки всему буду!

Глава 4

Уведомления сыплются на экран, как град по жестяной крыше, и каждый звук удара отзывается у меня в груди острой, рвущей болью.

Сижу за крошечным столом в своей комнате, где за окном всё ещё падает снег, а старый чайник на подоконнике тихо булькает. Пальцы, держащие телефон, холодеют. Я не хотела открывать мессенджер. Правда не хотела. Но палец сам нажал, и вот они — старые чаты, которые я забыла удалить.

Фотографии. Десятки. Сотни.

Артур и Амина.

— Смотри, какая пара! — пишет кто-то мне незнакомый.

— Наконец-то настоящая свадьба! — добавляет другая.