Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 12 – Ася Исай

Арина неожиданно замолкает.

— А Димкин папа всегда приходит первым. Он высокий, в чёрной куртке и приносит Димке шоколадный батончик каждый раз. А у нас в группе только я без папы…

Она замолкает внезапно. На полуслове. Воздух между нами будто сгущается. Я чувствую, как её маленькая ладошка слегка напрягается в моей руке.

— Мам.

— Да, моя хорошая, — все еще стараюсь улыбаться, но маска трещит по швам.

— А где мой папа? За Димкой папа всегда приходит, а за мной только ты.

Пауза длиной в вечность.

Арина смотрит на меня снизу вверх. Серьёзно, без хитрости. Просто хочет знать.

— Папа уехал далеко, — говорю я ровно. Голос не дрожит. Я не позволяю ему дрожать. — Очень-очень далеко.

— Куда?

— Он живёт в другом городе. Так бывает.

— А он знает про меня?

Это второй вопрос, к которому я не была готова, хотя знала, что он придёт. Я смотрю на её янтарные глаза — серьёзные, внимательные — и понимаю, что у меня есть только секунда.

— Иногда, — говорю я, — взрослые люди живут отдельно. И это не значит, что с тобой что-то не так. Это значит, что жизнь бывает сложная. Но у тебя есть я.

Она смотрит на меня долго. Потом кивает.

— Вот, — беру ее за руку. — Пойдём домой. Сделаем горячего какао с зефирками.

— Ура! Зефирки!

Она снова начинает рассказывать про зайца Димки. Про Светлану Николаевну. Про то, что на завтра они всей группой будут сажать горох и редиску в теплице.

Я слушаю, киваю, отвечаю.

А внутри — что-то сжимается и не разжимается. Что-то, что я думала, давно уже не болит.

Вечером я укладываю Арину. Она засыпает быстро — намоталась за день, щёки красные. Я сижу рядом ещё немного, смотрю, как она дышит. Осторожно убираю прядь волос с её лба и выхожу из комнаты, тихо закрыв дверь.

Ночь я провожу на кухне.

Надуваю шары — один за другим. Красные, золотые, серебряные. Резина скрипит под пальцами, иногда больно щиплет кожу. Руки уже ноют, но я продолжаю.

На столе стоят аккуратно упакованные подарки: новая кукла с длинными волосами, которую она так хотела, набор фломастеров с блестками, платье с короной и маленькая серебряная цепочка с подвеской.

Торт я пеку до трёх ночи. Крем ложится мягко, воздушными волнами. Я украшаю его сверху маленькими марципановыми зайчиками и цифрой пять.

Когда заканчиваю, руки дрожат от усталости, а спина ноет тупой, тянущей болью. Но внутри странное удовлетворение.

Утром Арина просыпается раньше будильника. Слышу топот босых ножек по паркету.

— Мам! Мамочка! Сегодня мой день!

Она влетает на кухню в пижаме с зайцами, волосы растрёпаны, глаза горят. Я едва успеваю поставить торт на стол, как она бросается ко мне и обнимает за ноги.

— С днём рождения, моя любимая девочка, — шепчу, наклоняясь и целуя её в макушку. От неё пахнет тёплым сном и детством.

Она распаковывает подарки с жадным восторгом. Каждый раз вскрикивает, прижимает новую вещь к груди, показывает мне. Особенно ей нравится цепочка.

— Смотри, мам! Звездочка!

— Нравится?

— Очень! Надень мне!

Я застегиваю цепочку на её тонкой шейке. Металл холодный, она вздрагивает и смеётся.

Зажигаю пять свечей на торте. Пламя дрожит, отбрасывая золотые блики на её лицо.

— Загадай желание и задувай!

Арина зажмуривается. Дует изо всех сил. Свечи гаснут с первого раза. Она смеётся, хлопает в ладоши.