Книга Была холодная зима, страница 15 – Ольга Маслюкова

— Не забыл, — простонал Семен.

— Может, там и накормят. Хорошо бы позавтракать, — мечтательно произнес Иван. — А то вчера на свалке ты мало что добыл. В город тащиться нет смысла, ведь сдавать почти нечего, а на те копейки, что выручим, купишь какие-нибудь крохи.

— Холодно было, — пытался оправдаться Семен.

— Ты кастрюлю большую принес. Я посмотрел, она дырявая, но дырка сбоку и довольно высоко. Будем греть воду и мыться. А то скоро коростой покроемся, вши заведутся.

— Иван, мы не перезимуем здесь. Замерзнем. Точно говорю. Давай уходить.

— Куда? В подвал? Или на теплотрассу?

— Там хоть трубы горячие.

— Знаю, что не гостиница. Я подумаю. Но летом здесь хорошо.

— А ты здесь летом обосновался?

— В августе, кажется. А может, уже и осень наступила. Но еще тепло было.

— Понятно.

— Давай завтракать.

— Ты чай называешь завтраком?

— Ну хоть что-то в желудок бросим…

Они доели остатки хлеба, запивая горячим чаем.

— Не выживем, — опять завел шарманку Семен. — Надо уходить.

— Да, не предполагал я, что так трудно будет.

— Я-то уходил летом, о зиме не думал.

— Семен, тебе домой нужно возвращаться. У тебя же ребенок есть.

— Дочка. Знаешь, такие мысли приходят. Так ведь жена не примет. Она, наверное, уже другого нашла.

— Пить бросишь — примет. Намыкался, ума набрался. Хватит.

— Нет, не простит, — продолжал рассуждать Семен. — Самоуверенный я был. Думал, никуда не денется. Поколачивал даже, но, можно сказать, из нежных чувств. Она повизжит немножко, я окно закрою, чтоб соседи, не слышали, а потом помиримся. Но в тот раз я сильно побил ее. До крови. Не простит.

— Попробуй повинись.

— Уже пробовал. Выгнала.

— Еще сходи. Только трезвый.

— Пригрозила милицией, если еще раз явлюсь.

— А родители у тебя есть?

— В деревне. Старые уже.

— Что ж ты к ним не поехал?

— А что я там делать буду?

— Давно там был?

— Года два назад.

— И ничего о них не знаешь?

— Нет. Они, наверное, думают, что я сгинул. Никто меня не ищет.

— А братья, сестры есть?

— Брат на Севере живет. Мы не общаемся. Я даже адреса не знаю. И к родителям он не ездит.

— Вот ты два года не был у них, ничего не знаешь. Может, их уже в живых нет?

— Может.

Семен от такого поворота разговора расстроился. Сжал зубы, на скулах заиграли желваки.

— Иван, не лезь в душу! — после нескольких минут молчания произнес он. — Когда я не думаю о них, мне легче.

— Но ты ведь не собираешься жить так всегда? Сколько уже бомжуешь?

— С весны.

— Понимаешь, что все может закончиться тюрьмой? Ты этого хочешь?

Семен молча встал, поставил пустую кружку на подоконник и стал собираться. Иван задел его за живое, и настроение разговаривать пропало. Но не прошло и пяти минут, как он спросил:

— А ты что собираешься делать?

— Мне нужно все вспомнить. Тогда и решу. Зажигалка та не дает мне покоя… Отчетливо помню, что когда-то пользовался такой же. Значит, я курил.

— Ну, давай вспоминай, — вздохнул Семен. Они оделись и вышли на улицу.

— Сегодня вроде ветер стих, — посмотрев на ясное небо, сказал Иван.

— Но легкий морозец чувствуется.

Не спеша, погруженные в свои мысли, они двинулись в сторону дома, где вчера им дали картошки и огурцов. Как только они подошли к калитке, залаяла собака. Дверь тут же открылась, и хозяйка зашагала им навстречу. Она загнала дворняжку в будку и открыла калитку.