Книга Оберег, страница 111 – Ольга Маслюкова

Балуясь, они снова повалили ее на кровать и стали целовать в щеки. Так научил сына Филипп, когда маму нужно было развеселить и задобрить. Когда кувырканье на постели закончилось, Алиса выскользнула, накинула халат на пижаму, почувствовав, что дома прохладно, и скомандовала:

— Подъем! Всем готовиться к завтраку.

Мужчины послушно встали и направились в ванную комнату. Она посмотрела им вслед и ощутила приятное тепло внутри. «Деньги это, конечно, хорошо, но счастье лучше, — подумала она. — И если мы сохраним это счастье, то все остальное переживем».

В столовой их уже ждали Софья Егоровна и Григорий Александрович. Они слышали веселье, шум наверху и решили не приступать к завтраку, пока все не соберутся.

— Доброе утро! — закричал Сережа, вбегая в столовую.

— Доброе, доброе, внучек, — просиял дед.

— Бабуля, — обратился внук, — хочу большую машину.

Услышав такую просьбу, все переглянулись. — Какую? — спросил Филипп.

— Такую, как у моего друга.

— Понятно. Купим, но не сейчас.

— А когда?

— Когда у нас будут деньги.

— А когда они будут?

Ребенок поставил взрослых в тупик. Лишних денег в семье не было.

— Сначала мы будем завтракать, — поспешила сменить тему Алиса, — а потом, сынуля, я тебе скажу, когда мы купим тебе машину.

Сережа взобрался на стул и быстро взял ложку, чтобы есть кашу.

Алиса села рядом с мужем, и он сообщил всем несколько интересных сведений. Что гречневая каша — национальное русское блюдо, есть даже пословица: «Каша — мать наша», что немцы предпочитают пиво, а русские — водку. Жена улыбнулась и протянула ему тарелку с кашей.

— Ешь, а намеков на водку я не услышала.

— Я не намекал, просто к слову пришлось.

— Хорошо, забыли. Не будем уделять столько внимания прошлому.

Софья Егоровна посмотрела на сына и подумала: «Сынок, как же тебе повезло с женой. Другая бы уже бросила, не вынесла твоего разорения и запоев, а эта наглядеться на тебя не может. Как я была неправа…» Однако вслух ничего не сказала и наклонилась над своей тарелкой. Григорий Александрович рассказывал всем последние новости, о которых узнал из газеты.

После завтрака свекровь села за рояль и стала играть что-то новое, чего не исполняла до сих пор. Пальцы Софьи Егоровны с невозможной быстротой бегали по клавишам: бешено-веселые звуки захватывали и шаловливо звали куда-то. Внук носился по комнате, весело играя с отцом, всем хотелось смеяться и дурачиться. Но вот раздались заключительные аккорды. Софья Егоровна опустила крышку рояля и встала.

— Славно, Софьюшка, ей-богу, славно! — воскликнул Григорий Александрович, любуясь ее улыбкой, — это что-то новенькое.

Все сегодня были как-то особенно оживлены. Алиса глянула в окно.

— Морозец держится! Ух, эта зима! Приходит не спрашивая. Как-то еще не хочется холодов. Мальчики, хватит дурачиться! — глядя на мужа и сына, которые валялись на ковре и громко хохотали, остановила их Алиса.

— Все, все, все, мы послушные. Правда, сынуля?

— Да-а-а, — закричал он.

— Филипп, мне нужно с тобой поговорить, — сказала Алиса.

— Сын, беги в свою комнату.

Сережа схватил валяющиеся на полу игрушки и помчался наверх.

— Дорогая, посмотри, какой послушный у нас сын!

— Это он с тобой, а со мной бы пререкался.

Они уселись на диван, Алиса поджала под себя ноги и облокотилась на подушку.