Книга Смертельная боль, страница 42 – Андреас Грубер

У Экесона отвисла челюсть.

— Сейф?..

— Скажите еще, что проработали в посольстве пять лет и понятия об этом не имели.

— Нет, не имел, — настаивал Экесон. — Я даже не знаю, где находится ключ.

— Ключа не существует. — Снейдер постучал по электронному дисплею. — Вероятно, шестизначный или восьмизначный код. Кто в посольстве может знать эту комбинацию?

— Никто не работает здесь настолько долго. Я предполагаю, что только два человека знали код.

Снейдер требовательно посмотрел на мужчину.

— Посол и начальник службы безопасности.

— Тогда, возможно, нам следует допросить оба трупа? — предложил Снейдер, и Экесон ошеломленно посмотрел на него. — Или вы вызовете специалиста, который сможет открыть этот сейф.

Выражение лица Экесона не изменилось.

— Сейчас! — рявкнул Снейдер.

Экесон очнулся от ступора, взял телефон и позвонил технику. В этот момент в кабинет вошла молодая женщина в красном платье и с любопытством огляделась.

— Только что прибыл инспектор Гульбрандсен. Он привез свидетельницу для господина Снейдера.

Гульбрандсен имел телосложение боксера, плоский нос, седую пятидневную щетину и недоверчивый холодный взгляд. Черное пальто он перекинул через руку, а на его бычьей шее на ленточке болтался бейдж посетителя. Во время приветствия в кабинете посла он бросил долгий взгляд на пистолет Снейдера в наплечной кобуре под пиджаком и скривил рот.

— Добрый день, — сдержанно пробормотал он.

Сабина сразу заметила, что Гульбрандсен не был вооружен. Насколько она знала, их норвежские коллеги, «полити»^[11], не носили при себе табельных пистолетов. «Если у нас будет оружие, оно будет и у преступников, и тогда насилия станет еще больше» — такова была их простая философия. И пока что норвежцы неплохо справлялись.

— Goedendag! — ответил Снейдер подчеркнуто дружелюбно.

Гульбрандсен, похоже, нисколько не удивился тому, что немецкое БКА прислало голландца. Он свел густые брови.

— Я навел о вас справки. После двух лет службы в голландской армии вы получили университетское образование в Германии, а затем сразу поступили в БКА, верно? — Он сжимал Снейдеру руку. И довольно сильно, как отметила Сабина.

— Вы хорошо говорите по-немецки, — заметил Снейдер, никак не комментируя слова Гульбрандсена.

— Норвежский — язык универсальный, — объяснил Гульбрандсен слегка снисходительным тоном. — Мы неплохо можем общаться со шведами и датчанами, хотя они друг друга не понимают. А поскольку на норвежский язык переведено мало книг и фильмов, мы также хорошо говорим по-английски. — Он все еще крепко держал руку Снейдера. — Немецкий для меня просто еще один иностранный язык. А вы говорите по-норвежски? — На его нахмуренном лбу появились глубокие морщины.

— Нет, — ответил Снейдер.

Гульбрандсен улыбнулся, мешки под его глазами на мгновение разгладились.

— Очень жаль.

— Видимо, вы образованный человек, — польстил ему Снейдер, — и по вашему крепкому рукопожатию я могу сказать, что вы регулярно занимаетесь спортом. Но теперь можете отпустить мою руку. Я никогда не считал соревнование по рукопожатиям между коллегами особенно продуктивным.

— Коллеги коллегами. — Гульбрандсен долго и пристально посмотрел ему в глаза. — Я хочу больше знать о людях, которые приезжают в Осло и с которыми мне предстоит работать.