Книга Смертельная боль, страница 210 – Андреас Грубер

«Как необычно». Он был таким милым. Теперь она даже чувствовала угрызения совести, потому что накануне вечером отправила из больницы в отдел кадров БКА письменное заявление об увольнении.

Она села, а ван Нистельрой остался стоять, не снимая пальто.

— Вы здесь из-за моего увольнения?

Он оглядел комнату.

— В том числе. Прежде всего я хотел узнать, как ваше здоровье, но в больнице сказали, что вы настояли на выписке. А во-вторых, я хотел поговорить с вами о вашем заявлении об увольнении.

Тина с сожалением поморщилась.

— Последняя неделя меня доконала. Я больше не могу смотреть, как теряю одного коллегу за другим. Это… это просто невыносимо… теперь еще и Кшиштоф… — Она помахала телефоном и вытерла слезу. — Сама я тоже чуть не погибла.

— Я прекрасно понимаю, что с вас довольно. Может быть, вам не стоило отказываться от психологической помощи.

Она пренебрежительно махнула рукой в воздухе.

— Все в порядке, нам не обязательно сейчас об этом говорить. — Ван Нистельрой понимающе кивнул. — За последние несколько лет вы проделали отличную работу. Что бы вы ни решили, я не буду стоять у вас на пути. Вы получите самое лучшее рекомендательное письмо от БКА.

— Спасибо.

— Но сначала вам нужно выздороветь. — Он обернулся. — Кстати, где ваша охрана?

— Что? — Тина вопросительно посмотрела на него. — Я думала, дело раскрыто. Кора Петерсен мертва, как и Хокон Йоргенсен со своим телохранителем, а Александер Йоргенсен скоро окажется на скамье подсудимых.

— Верно, — пробормотал ван Нистельрой. — Вы поэтому отказались от охраны?

— Я посчитала ее излишней.

— Какая беспечность.

— Дело все еще не раскрыто? — спросила она.

— Это одна из причин, по которой я здесь. — Он глубоко вздохнул. — Вы сказали, что подслушали телефонный разговор ваших похитителей в том мотеле в Осло… Вы уже вспомнили, о чем шла речь?

Тина пожала плечами:

— Нет, но, видимо, Кора Петерсен говорила с кем-то по телефону.

— С кем?

— Скорее всего, с Хоконом. Вероятно, они о чем-то договаривались.

— На немецком?

Она снова пожала плечами:

— Да, насколько я помню, разговор был на немецком языке. А что?

— Согласно вашим показаниям, в номере мотеля также находился кто-то из людей Хокона, — отметил ван Нистельрой. — А Кора свободно владела норвежским, так почему же они говорили друг с другом по-немецки?

— Вы подозреваете, что она разговаривала с кем-то другим?

— Я вас спрашиваю!

Тина напряженно задумалась. Проклятье! Это был именно тот провал памяти, который мучил ее уже несколько дней. Она никак не могла вспомнить дословное содержание того разговора. А этот выпавший фрагмент был очень важен. Она взглянула на ван Нистельроя, который выжидающе смотрел на нее. Он казался парадоксальной смесью доброго самаритянина и… жуткого демона. Внезапно преграда в ее подсознании открылась, словно шлюз плотины.

— Я вспомнила… — прошептала она, — «да, все в порядке, орхидеи политы».

— И что, по-вашему, это означало? — подозрительно спросил он.

— Я слышала нечто похожее несколько дней назад в вашем кабинете, когда у нас была встреча с людьми из БНД. «Да, дорогая, и не забудь полить орхидеи до конца недели!» Вы говорили по телефону, и я решила, что это личный звонок. Видимо, это был код.

Ван Нистельрой сжал губы и медленно кивнул: