Книга Смертельная боль, страница 209 – Андреас Грубер

С гипсом на ноге, недавно прооперированным плечом и рукой в поддерживающей повязке Тина едва могла двигаться. Все занимало в три раза больше времени, чем обычно: одеться, открыть дверь лифта, выйти из больницы и сесть в такси, которое ждало ее снаружи. В больнице ей было бы гораздо комфортнее, но она все равно написала заявление на досрочную выписку. Все врачи единодушно предсказывали, что быстрее всего ее память восстановится, если она вернется к обычной повседневной жизни, — именно это она и планировала сделать.

Через полчаса она сидела в своей гостиной в спортивном костюме и тренировала здоровую руку с помощью четырехкилограммовой гантели. На данный момент ей было доступно не так много упражнений, но она выполняла их в пределах своих возможностей. Тина по опыту знала, что мышцы быстро атрофируются, — и у нее не было желания тратить несколько месяцев на последующую реабилитацию, чтобы вернуть свое тело в форму.

Дверь в спальню была приоткрыта, сквозь откинутое окно в квартиру струился прохладный воздух, и Тина слышала мелкий моросящий дождь и шелест листьев в парке. Здесь, в Висбадене, было по крайней мере намного теплее, чем в Норвегии.

После третьего повторения упражнения раздался звонок в дверь.

— Минуточку! — крикнула она, откладывая гантель в сторону. Когда она встала со стула, завибрировал ее телефон. — Mama mia! — Она направилась к двери, на ходу проверяя электронную почту. Письмо было от Даниэля Экесона из Осло: «К сожалению, у меня плохие новости. Ваш коллега Кшиштоф скончался в больнице несколько часов назад. Полиорганная недостаточность. Он так и не вышел из комы».

Пока она с недоверием смотрела на сообщение, в дверь снова позвонили. Ее рука дрожала. «Этого не может быть!» Тина прокрутила текст дальше — теперь она заметила, что в копии также стояли Снейдер и ван Нистельрой.

«Я знаю, что это слабое утешение, но, по крайней мере, он не страдал от боли, — написал Экесон в конце. — Мои искренние соболезнования. Я организую скорейшую транспортировку тела в Германию».

Тина стояла, уставившись на сообщение. Настойчивый звонок в дверь наконец вырвал ее из раздумий. Все еще потрясенная новостью, она открыла дверь. На лестничной клетке ждал высокий мужчина в расстегнутом пальто и темном костюме.

— Господин ван Нистельрой! — воскликнула она.

Он улыбнулся:

— Я могу войти?

— Конечно. — Она заковыляла в сторону и, приглашая в квартиру, махнула телефоном, который все еще держала в дрожащих пальцах.

Ван Нистельрой взглянул на дисплей:

— Я тоже получил это сообщение. Мне очень жаль. Я знаю, что вы были близки.

Она почувствовала, как к горлу подступили слезы. «Совсем недавно Сабина, а теперь и Кшиштоф! Этого просто не может быть».

Ван Нистельрой положил руку на ее здоровое плечо.

— Как у вас дела? Я имею в виду здоровье?

— Спасибо, все наладится, — ответила Тина, закрыла дверь, и они вошли в гостиную. — У меня еще не было возможности поблагодарить вас за организацию самолета скорой помощи, который доставил меня во Франкфурт.

— Пожалуйста. — Он понимающе улыбнулся. — Вполне естественно, что я хотел как можно скорее вернуть домой такого замечательного сотрудника. Здесь наши врачи гораздо лучше о вас позаботятся — и вы получите оптимальную реабилитацию. Я лично за этим прослежу.