Книга Смертельная боль, страница 187 – Андреас Грубер

— Машины перекрасили, — отметила она.

— По всей видимости, все эти новые автомобили угнаны, — предположил Снейдер, — и Хокон продает их в Восточную Европу.

Это имело смысл. На Украине или в Беларуси никого не волновал перебитый номер двигателя — а тот, кто купит машину, будет стараться избегать дорожного контроля.

Сабина встала.

— Так что бизнес с мусором и металлоломом — это просто подработка.

Вот чем зарабатывались настоящие деньги. И предположительно, продажей информации из БКА и БНД.

Но где находились эти документы?

Благодаря аварийному освещению в грузовом трюме было немного светлее, чем в контейнере, но так же холодно. В качестве удобного укрытия они выбрали внедорожник и провели там все утро, обсуждая свои варианты.

Потом Кора ускользнула и вернулась через двадцать минут с двумя бутылками воды, сэндвичем и горстью батончиков мюсли, которые она украла из кают-компании. Они с жадностью все проглотили. Кора также объяснила им, где находится ближайший туалет.

День тянулся медленно, и, пока Кора ближе к вечеру снова ходила в туалет, Сабина сидела в «БМВ» с белым кожаным салоном. Снейдер полулежал на заднем сиденье. Они оставили дверь приоткрытой, чтобы услышать, если появится кто-то из экипажа. Но сюда, скорее всего, придут лишь перед самым заходом в порт.

— Мы должны быть где-то рядом с побережьем или, по крайней мере, рядом с островом, — пробормотал Снейдер. — У меня снова есть связь.

Сабина достала свой мобильный телефон. И правда. Всего две полоски, но тем не менее. СМС-сообщения начали приходить одно за другим. Три пропущенных звонка. Два от Марка и один от Тины. Сабина тут же перезвонила по последнему номеру. Тина сразу ответила.

— Алло, Бина, где ты? — Ее голос звучал слабо и был едва различим из-за треска.

— На судне Хокона «Скагеррак», которое следует в Калининград, — ответила Сабина, краем глаза заметив, как Снейдер приложил палец к губам. Она тут же понизила голос: — А ты где? Как у тебя дела? — прошептала она.

— Все еще в больнице во Франкфурте. Сломанные ребра — это не так серьезно, как и сломанная нога, хотя врачи говорят, что я буду немного хромать, когда снимут гипс. Но плечо… — вздохнула она. — Сложный оскольчатый перелом. Вчера вечером мне сделали операцию.

Сабина застонала.

— О, черт. Но в остальном у тебя все в порядке? Как твоя голова?

— Так себе, сотрясение мозга, хочется все время блевать, а больничная еда только все усугубляет.

В этом вся Тина. Без пиццы и пасты она чувствовала себя человеком лишь наполовину.

— Ты знаешь, кто притащил тебя в тот мотель?

Тина застонала.

— Марк и люди из БКА только недавно ушли из больницы, они два часа расспрашивали меня об этом… — Она сделала паузу. — Я понятия не имею. Мужчина, которого я не знаю, и женщина, которую я не видела. Но знаю наверняка, что слышала что-то важное, только не могу вспомнить, что именно. И чем больше я стараюсь, тем меньше у меня получается. Это сводит с ума! Врачи говорят, что у меня ретроградная амнезия.

Снейдер выругался на заднем сиденье. Видимо, он услышал достаточно, потому что встал и вышел из машины. По крайней мере, это дало ей несколько минут наедине с Тиной.

— У тебя большой провал памяти? — спросила Сабина.

— Наверное, не больше получаса.

— А когда память восстановится?