Книга Смертельная боль, страница 184 – Андреас Грубер

— Не важно, что было у тебя с Астрид, и не важно, хотел ли ты избавиться от меня или нет, — мне уже все равно, — для меня важно одно. Не думай обо мне только плохо.

Александер уставился на него в недоумении:

— Тебе… все равно, что было у меня с Астрид?

Хокон сжал губы.

— Я знаю, что сделал многое неправильно, но с самого детства я несу бремя ответственности. Я всегда оберегал тебя от плохого и защищал. Из нас двоих ты более избалован, и у меня никогда не было таких возможностей, как у тебя. — Он помолчал, затем посмотрел Александеру в глаза. — Почему ты не сказал мне, что ребенок от тебя? Я бы это принял.

— Серьезно?

— Ты мой младший брат. Как я мог причинить тебе боль? Мы могли бы просто поговорить на балконе после моей вечеринки, как двое взрослых мужчин, тогда во всем этом не было бы необходимости. — Он тяжело вздохнул, затем встал. — По крайней мере, я бы знал, что у нас есть общий и, возможно, здоровый наследник.

Александер опустил напряженные плечи и посмотрел на Хокона:

— Значит, вот так мы расстанемся?

— Ну… по крайней мере, мы оба живы и не проломили друг другу череп. Это уже что-то. — Хокон устало улыбнулся. — Астрид не должна была появляться в нашей жизни. Тогда, возможно, мы бы лучше ладили. Прощай. — Он повернулся и вышел из комнаты.

Не говоря ни слова, закрыл дверь, прошел обратно по коридору, через зарешеченную дверь и мимо сотрудника в кабинет, где оставил свои вещи.

— Как все прошло? — спросил Гульбрандсен.

Хокон продел ремень в петли брюк.

— Я с ним примирился.

Единственное, что имело для него значение, и не важно, понимал это Гульбрандсен или нет.

Гульбрандсен наклонился вперед в своем рабочем кресле и сделал глоток холодного кофе.

— Как трогательно.

«Ты понятия не имеешь, что на самом деле важно в жизни». Хокон завязал шнурки, надел кольца и часы и взял кошелек. Мельком заглянул в него, прежде чем сунуть в карман. 50 000 крон исчезли. Eta эти деньги Гульбрандсен купит своему сыну мопед. Наконец он надел куртку.

— Еще кое-что…

— Нет, — тут же возразил Гульбрандсен. — Я больше ничего не могу для тебя сделать. Тебя уже ищут. Твой визит сюда и этот разговор с братом могут стоить мне головы.

Хокон подошел к нему.

— Только одна вещь! — Он поднял палец. — Позаботься о моих американских питбультерьерах. Это все, о чем я прошу.

— Ладно, это можно сделать, — вздохнул Гульбрандсен. — Завтра я заберу их у датчанина.

Хокон покачал головой:

— Датчанина больше нет на вилле. Он будет меня сопровождать.

— Куда? — Гульбрандсен встал. — Что вы собираетесь теперь делать?

Не говоря ни слова, Хокон вышел из кабинета и направился к боковому входу в здание, где не было камер и где стоял его припаркованный «джип-чероки». «Черный баклан навсегда покинет Норвегию», — подумал он.

Понедельник, 28 мая

Сабина действительно снова уснула. Открыв глаза, она увидела силуэт Коры, которая склонилась над ней и нежно коснулась ее плеча.

— Сейчас половина пятого утра, — прошептала она.

Сабина повернулась к Снейдеру. Он лежал рядом с ней, прислонившись головой к бочке, и тоже только что открыл глаза. Видимо, услышал слова Коры. Он встал и подышал в замерзшие ладони.

— Давайте поищем способ проникнуть внутрь судна.

Сабина тоже поднялась. Ее конечности онемели, и она ужасно замерзла. К тому же ей срочно нужно было в туалет. Вместе они пробрались к двери контейнера. Кора уже сняла пломбировочную проволоку, но дверь удалось лишь приоткрыть. В слабом сумрачном свете, проникавшем снаружи, Сабина увидела два перекрещенных металлических прута, которые фиксировали контейнер и блокировали дверь.