Книга Смертельный след, страница 128 – Андреас Грубер

Единственной по-настоящему приятной женщиной в их группе была пожилая рыжеволосая швейцарка с броским рубиновым ожерельем и проблемами с сердцем, но она попрощалась перед перерывом.

— Может, мне тоже уйти, – пробормотала Леа.

– И пропустить финал? После того, как ты так усердно работала и целый день играла роль Вики?

— Быть кем-то другим невероятно утомительно, – пробурчала она сквозь полусомкнутые губы, натягивая кепку ниже на лицо. – К тому же нужно проверить камеры наблюдения дома.

– Не сходи с ума! Сколько можно? Ты проверяла перед воркшопом и еще раз во время обеденного перерыва. Погода в Куфштайне солнечная, дождя нет, и до сих пор никто не обнаружил тело Вики. Все в порядке.

— Да, пока что…

– Посмотри, с кем разговаривает Пакула.

Леа взглянула на ментального коуча. Рядом с ним стояла молодая женщина с длинными каштановыми волосами, которая вчера сидела с Пакулой в самолете, потом оказалась с ним у стойки ресепшен в отеле, а ранее притворилась, что попала не на свой курс.

– Они явно знакомы.

— И что? Может, она его любовница?

– Чепуха! Кто захочет иметь отношения с этим отморозком?

— Тогда, может, это его тайная ассистентка, которая все незаметно проверяет.

– Возможно.

Пакула затушил сигарету в пепельнице и вернулся в семинарский зал. Женщина с каштановыми волосами, которая ранее написала имя «Анна» на своей карточке, последовала за ним вместе с остальной группой. Леа вошла последней и снова села на свое место.

— Переходим к завершающему упражнению, в котором примет участие и мисс Хемингуэй. – Пакула указал на Анну, которая заняла место Кэте. – Задание называется «Письмо себе», и для него вам понадобится только ручка и лист бумаги.

Каждый вырвал по листу из блокнота, пока Пакула обходил стол.

— Никто не будет зачитывать то, что вы сейчас напишете, – сказал он. – Это абсолютно личное. Только для вас. Никто, кроме вас, этого не увидит. Поэтому подведите честный итог и напишите открытое, искреннее письмо самим себе.

Леа задумчиво погрызла колпачок ручки.

— А что именно мы должны написать?

Пакула оперся руками о стол и пристально посмотрел на нее.

— Вы можете излить на бумагу свои тревоги и страхи, можете записать желания и озарения – чтобы потом к ним вернуться. А можете написать себе мотивирующее, поддерживающее послание. Кто-то устраивает себе разбор полетов, кто-то пишет любовное письмо – выбор за вами.

Некоторые уже не слушали Пакулу – они начали писать. Другие все еще смотрели в пустоту, размышляя.

Леа взяла ручку и вывела: «Дорогая Вики…»

— Только не пиши ничего, – предупредила Камилла.

Леа прикрыла ладонью рот и сделала вид, будто задумалась.

— Да помолчи ты хоть пять минут и перестань критиковать все, что я делаю, – прошипела она себе под нос.

– Не делай этого. Тебе не нужно изливать душу.

— Может, мне станет легче.

– Поговори лучше со мной!

— Замолчи!

Соседка недоуменно посмотрела на Леа.

— Извини, – быстро сказала она и уставилась на чистый лист. Камилла действительно замолчала. Наслаждаясь внезапной тишиной в голове, Леа почувствовала, как медленно опускаются ее напряженные плечи.

Она снова коснулась ручкой бумаги и продолжила писать: «…после твоей смерти меня ужасно мучила совесть. Я без конца корила себя и винила во всем. Почти не спала, у меня болел живот, и я снова и снова твердила себе, что это Я виновата в твоем падении. Правильно ли я поступила потом? Что так эгоистично думала только о себе, о своей фирме, карьере, репутации и будущем? Я знаю, тебе совершенно все равно, где ты лежишь, но для меня это имело огромное значение – найдут тебя или нет. Я всей душой надеялась, что ты сможешь меня понять».