Книга Обещание на крови, страница 97 – Лиз Мистри

Джеззи помотала головой.

— Ничего мы не получим, Куини. Он ждал, пока папа уйдет, а мама слепая, так что не будет у нас никакого портрета. Для него это был легкий способ меня подразнить.

Через пятнадцать минут, когда Джеззи убедилась, что родители не напуганы появлением незнакомца и не паникуют из-за двух пар констеблей, явившихся вслед за Эллиотом, Куини, Джеззи, Эллиот, родители и Крамбл, которая положила голову на колени матери, расселись за огромным дубовым обеденным столом с чашками горячего кофе и чая.

Джеззи бросала взгляд на Эллиота, но он делал вид, что не замечает, сосредоточившись на ее родителях.

— Я вспомню его голос, Жасмин. Когда вы его поймаете, я смогу его узнать.

Джеззи погладила маму по руке.

— Обязательно, и нам это очень поможет. А теперь почему бы вам с папой не запаковать вещи перед вынужденным отпуском? Один из офицеров сопроводит вас в отель. А мне надо поговорить с Эллиотом.

Широко улыбаясь, Лилли повернулась к Джеззи и Эллиоту; Куини с любопытством наблюдала за ней.

— Рада была снова с вами встретиться, Эллиот. Надеюсь, следующая встреча не заставит себя долго ждать.

— И мне было очень приятно, Лилли, и с вами был рад увидеться, Джитен. – Он повернулся к щекастому констеблю, что переминался на пороге. – Не хочешь помочь мистеру и миссис Соланки с вещами, Али?

Соланки вышли из кухни, и несколько секунд все трое сидели молча, пока Куини не заговорила снова:

— Значит, твои приемные родители…

— Также мои дядя и тетя.

Куини нахмурилась.

— Вообще-то я хотела сказать, что они уроженцы Северо-Шотландского нагорья. Они ведь оттуда? Я слышу рычащие звуки в их речи. У тебя тоже есть немного. В некоторых словах, но это все объясняет. А как они связаны с твоей матерью?

Джеззи уже спрашивали об этом, так что вопрос не стал для нее неожиданностью.

— Джитен – брат моей родной матери, но ее изгнали из семьи задолго до моего рождения. Дед не переносил ни ее, ни меня. А теперь он не хочет иметь дел с моими родителями, потому что они меня взяли. Мама и папа долго боролись с системой, чтобы меня удочерить, – мне было тринадцать, когда они наконец оформили документы, – и я обязана им всем. Они многим ради меня пожертвовали.

Явно удовлетворенная ответом, Куини кивнула и, ухмыльнувшись, повернулась к Эллиоту.

— Итак, инспектор Баллох, откуда вы с Джеззи знаете друг друга?

Губы Эллиота дернулись, но он просто покачал головой и обратился к Джеззи:

— Я хотел раньше тебе сказать, Джеззи, но… – Он выставил руку, словно хотел показать, что ситуация вышла из-под контроля. – Так что говорю теперь. Меня назначили старшим следователем по делу Кларков, чтобы старший детектив-инспектор Дик мог сосредоточиться на своих обязанностях и координировать работу команд А и Б. Все разваливается, и в отделе нужен человек, который сможет эффективно взаимодействовать с полицией по всей стране. – Он выдержал взгляд Джеззи и, не отводя глаз, продолжил: – Завтра я введу вас в курс дела, так что предлагаю вам вернуться в Ливингстон, как следует выспаться и подготовиться. Нам предстоит трудный день.

Не дождавшись ответа Джеззи, он встал и, кивнув им обеим, ушел, оставив Куини в недоумении, а Джеззи – в гневе.

Слова Эллиота отозвались в ней дурным предчувствием. Бежать было некуда. Он ясно дал понять, что завтра история ее и ее брата и сестры станет достоянием общественности, и единственное, что удерживало ее от того, чтобы собрать вещи и уйти с работы, – это нежелание стать причиной появления новых невинных жертв.