Книга Сердце на льду, страница 141 – Анна Эйч

Предупреждение, которое ничего для меня не значит. Картер Адамс больше ничего для меня не значит.

— Мне плевать на твоё мнение, Адамс, – бросаю я холодно через плечо и ухожу прочь по тёмному коридору.

Мои шаги гулко отдаются эхом в пустоте коридора, я чувствую себя человеком, который только что лишился опоры под ногами и теперь вынужден вслепую искать путь во мраке собственной боли. Видимо, таков закон Вселенной: чтобы обрести желаемое, необходимо сначала принести в жертву нечто дорогое. Я выбрал Сену и потерял лучшего друга. Вот так за считанные минуты наша многолетняя братская связь разлетелась на тысячи острых осколков словно хрупкая ваза.

Сена

Я ненавижу Картера Адамса.

В эти минуты я отчетливо понимаю, что ненависть – чувство весьма многообразное и глубокое, способное затмить даже самую яркую радость. Картер сумел с изощрённостью опытного мучителя превратить самый счастливый день моей жизни в сущий ад, жестоко омрачил эйфорию от завоевания олимпийской медали и навсегда разбил хрупкую магию моего момента с Куртом.

После изматывающей пресс-конференции, где я продемонстрировала высший пилотаж актерского мастерства, натянуто улыбаясь и дружелюбно отвечая на бесконечные вопросы журналистов, Элли отвезла меня в отель. Атмосфера в машине была удушающе напряжённой; казалось, воздух сгущался от невысказанных слов и подавленных эмоций.

— Ксю, пожалуйста, поговори со мной… – сестра уже битый час пытается выяснить, что происходит между мной и другом её мужа. Но злость на неё за то, что она не вмешалась и не остановила Картера, настолько сильна, что я способна лишь раздражённо фыркать в ответ.

— Он не отвечает! – психую я, резко вскакивая с дивана, охваченная тревожной решимостью вернуться обратно на арену и найти там Курта.

— Ксюша, не пори горячку, – Элли пытается сохранять спокойствие, но её голос выдаёт беспокойство.

— Что Картер с ним сделал? – меня всю колотит от беспомощности.

— Да ничего он не сделал! Давай просто сядем и спокойно всё обсудим.

— Раньше надо было обсуждать! До того, как вы решили избить моего парня!

Элли вздыхает, и я вижу в её взгляде вину:

— Почему ты нам раньше не рассказала о том, что между вами?

— А как вам об этом рассказать? Элли, твой муж ведёт себя как чокнутый священник-инквизитор! Он готов отстреливать всех мужчин в радиусе метра от меня, словно уток на охоте!

— Возможно, Картер перегнул палку… но я тоже считаю, что тридцатилетний мужчина тебе не пара.

— Считай себе на здоровье! А я тут при чём? Это моя жизнь! Мои чувства! Мои отношения! А вы ведёте себя как неандертальцы!

— Так, успокойся! – её тон становится властным и раздражённым одновременно.

— Да пошла ты! – яростно бросаю я через плечо.

— Не смей мне…

Я громко хлопаю дверью спальни, и остаток фразы Элли растворяется в пространстве комнаты вместе с моим терпением. Гнев, отчаяние, раздражение от неизвестности и молчание Курта выводит меня из себя, я метаюсь по всей комнате и успокаиваюсь только когда слышу, как в номер возвращается Картер. Его тяжёлые шаги эхом разносятся по коридору, заставляя моё сердце ускоренно биться. Я собираюсь выйти и высказать всё прямо в лицо этому самодовольному павлину, но неожиданно ловлю себя на мысли: гораздо разумнее сначала подслушать их разговор. Воспользовавшись удачной планировкой номера, я замираю в тени коридора.