Книга Сердце на льду, страница 138 – Анна Эйч

Я думала, на этом моя история окончена. Но Ксю решила иначе.

Теперь моя сестра стоит на олимпийском пьедестале, под высоко поднятым триколором, слушает гимн нашей страны. Зал замер в благоговейном молчании, воздух вокруг словно звенит от торжественности момента. Не верится – у неё получилось! Она смогла победить там, где я потерпела поражение, смогла исцелить те раны, что я считала вечными.

Ксю целует золотую медаль и вдруг находит меня взглядом среди многотысячной толпы. Её глаза блестят от слёз счастья и гордости. Она указывает пальцем сначала на медаль, а затем – прямо на меня. Этот жест пронзает насквозь: словно сестра говорит, что её победа принадлежит и мне тоже.

Своим поступком Ксю придала смысл смерти мамы, сняла с моих плеч неподъёмную тяжесть вины за то, что я не была рядом в её последние минуты. Сестра исповедала моё сердце перед всем миром и отпустила мой самый горький грех.

Я беззвучно шепчу ей «спасибо» и снова заливаюсь слезами.

Мама, только посмотри, как она выросла, эта победа для тебя.

Курт.

Не знаю, на что я рассчитываю: Сену сейчас наверняка окружат журналисты, официальные лица Олимпийского комитета и представители российской делегации. Но жажда немедленно увидеть её сравнима с необходимостью жить.

Я пробиваюсь сквозь толпу болельщиков и репортёров, ловко обхожу охрану и выскальзываю в узкий коридор, ведущий к зоне российской сборной. Злоупотребляю своей универсальной ключ-картой врача с расширенным доступом – такой привилегией обладают немногие медицинские сотрудники для экстренных ситуаций во время соревнований. Сердце бешено колотится от адреналина и осознания того, что я сейчас грубо нарушаю правила.

Но разве с Сеной бывало иначе? Наша история всегда напоминала мне напряжённый психологический триллер или интеллектуальную игру на выживание: шаг влево или вправо – и ты теряешь всё.

Ускоряю шаг до бега, лёгкие начинают гореть от нехватки воздуха и накатывающего волнения. Заворачиваю за угол – и резко останавливаюсь.

— Сена…

Её имя само собой срывается с моих губ.

Зефирка вздрагивает и каменеет на мгновение возле двери раздевалки, в которую собиралась войти. Она медленно поворачивает ко мне лицо, и я мысленно готовлюсь захлебнуться от переполняющих меня чувств при встрече с любимыми голубыми глазами. Во взгляде вспыхивает огонь узнавания и едва заметная улыбка-приглашение.

Этого оказывается достаточно, чтобы я бросил штурвал и нырнул в бездну за ней.

— Иди сюда! – приказываю я, притягивая её за талию.

Её тело обжигает ладони даже сквозь одежду, я с трудом подавляю рык от предвкушения близости, опалённой болью долгой разлуки. Сначала воздух – потом всё остальное! Мои губы находят её и стирают всякую дистанцию между нами, как физическую, так и эмоциональную. Пальцы пробираются под волосы и впиваются в затылок Сены, не позволяя отстраниться ни на миллиметр.

Она для меня запретный плод, облитый густым горячим шоколадом, а я – обезумевший сладкоежка на грани сердечного приступа. Её руки обвивают мою шею, тихие покладистые стоны наконец-то позволяют яркой жизни растечься по венам, словно до этого момента я не жил, а просто существовал в собственном теле как в искусственно созданном инкубаторе.

Моя девочка. Моя Сена.