Книга Маскарад, страница 67 – Ирена Мадир

Нога Призрака вдруг вдвигается между моих. Он не спрашивает и не предупреждает, а просто делает это с пугающей уверенностью, с усилием разводя мои бёдра в стороны. Металлическая пуговица на моих джинсах уже расстёгнута, а за ней следует, и молния…

Я цепенею от вороха обрушившихся на меня эмоций и ощущений. Пальцы Призрака проникают под пояс джинсов и скользят по моему нижнему белью. Они легко находят самую чувствительную точку и надавливают на неё, словно на клавишу долбаного пианино.

— Блять! – судорожно выдыхаю я, зажмуриваясь и сжимая кулаки. – Какого хуя ты творишь?

— Наказываю, – хрипло отзывается Призрак. – Ты жалкая сучка и должна помнить об этом.

— Ненавижу тебя, сволочь!

— У тебя грязный рот. Хотя чему удивляться, типичное мерзкое дикое существо…

Движения Призрака медленные, размеренные, они сохраняют его собственный ритм, предугадать который невозможно. Он ласкает через ткань, которая начинает пропитываться моим возбуждением…

— Ты ощущаешь это? Это твоя скверна, – Призрак усиливает трение. – Ты, верно, считаешь, что можешь осквернить и меня? Но нет, ты лишь низшее существо, твоя грязь смоется так же быстро, как она появилась… Она исчезнет навсегда…

— Так же, как исчезла верёвка Олава, на которой ты его подвесил? – с трудом проговариваю я. Мне нужно переключиться на что-то другое, иначе… Не хочу признаваться себе в том, что может произойти.

— Какая же ты надоедливая, мерзкая… мгм… влажная, тёплая… сучка!

Я стону от боли и внезапной вспышки удовольствия, когда он вдруг прикусывает моё плечо. Хочется ударить этого мудака, выцарапать ему глаза, впиться в него самого зубами и ощутить кровь во рту, заставить его страдать, лишь бы украсть контроль, но… я не могу. Лезвие всё ещё скользит по шее, а его пальцы – между моих ног.

— Да. Я убил Олава. – Каждый звук, как чистая нота, и даже когда Призрак шепчет, почти касаясь губами моего виска, его голос сохраняет эту пугающую совершенную красоту, от которой хочется одновременно зажмуриться и разрыдаться. Голос, которым поют колыбельные и читают приговоры, которым ласкают и мучают.

— Зачем? – Короткий вопрос – это всё, на что я способна сейчас.

Стыд за реакцию собственного тела остаётся на языке горько-кислым привкусом, смешивается с опаляющей яростью. Однако всё перекрывает нечто тёмное, запретное, пульсирующее в такт движениям Призрака. Он дирижирует ощущениями, наращивая наслаждение. Мой разум же борется сам с собой, кажется, что с каждой минутой я всё сильнее схожу с ума, разрываясь между нарастающим удовольствием и ненавистью к Призраку.

— Я не врал, Дикарка. Олав не был хорошим человеком… И он пытался проникнуть в моё логово, а мне не нравятся непрошеные гости также как те, кто мешает моим планам.

Вторая рука Призрака возвращается под мою футболку, и я шиплю сквозь стиснутые зубы. Он забирается под мой лиф, сминая грудь и пощипывая сосок. Темп его мучительных ласк меняется, становится всё более беспорядочным, резким. Я всхлипываю, почти теряясь в ощущениях, которые Призрак принуждает меня испытывать.

— Прекрати это…

— Ты мучаешься? Хорошо, Дикарка, так и должно быть, ты обязана помнить, что ты ничтожество, всего лишь инструмент в чужих руках, не больше. – Призрак зарывается носом в мои волосы, втягивая воздух. – Я докажу тебе это и хочу, чтобы ты точно запомнила истину, тогда, обещаю, пытка закончится.