Онлайн книга «Маскарад»
|
Я всхлипываю, обливаясь слезами и собственной кровью, а животные замирают на несколько секунд, наблюдая. Они будто издеваются, дают надежду на то, что я смогу выбраться. Когда я почти верю в это, один из волков толкает меня лапой, переворачивая лицом к их мордам, а затем… Все разом набрасываются на меня. Вопли прокатываются по Лесу, теряясь между деревьями. До меня даже не сразу доходит, что эти жуткие крики порождает собственный рот. Побег безнадёжен, однако я всё ещё стараюсь уползти, но едва успеваю перевернуться набок, как чьё-то копыто останавливает меня. Мучительная боль разрывающейся плоти ослепляет. Клыки и когти впиваются в кожу, дробят кости, рвут мышцы и связки. Не слышу треска собственных рёбер, но чувствую, как они ломаются, и острые осколки вминаются в лёгкие, мешая сделать вдох. Вместо этого раздаётся сдавленный булькающий звук. Тварь, чьей морды я даже не вижу, впивается в ногу. Она дёргает головой, и моя плоть, моё собственное, живое мясо податливо отделяется от костей. Влажные чавкающие звуки разрывающейся ткани органов, наполняют слух. Я больше не воплю. Сил нет. Череда непрекращающихся ударов вынуждает рассудок уплывать куда-то в вечную тьму. Разряды собственной магии внутри раз за разом возвращают сознание, регенерация едва способна исцелять, вместо этого всё направлено на агрессивную чужую энергию. В меня будто вливают раскалённый металл. Копыто толкает меня, давая духам терзать теперь и мою спину. И самое ужасное не в ранах и не в ощущении выдираемого из тела позвоночника. Самое ужасное то, что я всё ещё жив. И чувствую всё, даже то, как чья-то морда прорывается сквозь рёбра сзади и сжимает клыками сердце, заставляя его остановиться. Всё, что удерживает мою жизнь – остатки собственной магии, которая окончательно прекращает бороться с чужой и замедляет общую регенерацию ради того, чтобы выиграть время и какое-то время просто снабжать кровью мозг и доставлять жалким остаткам организма кислород. Я сам уже на неизвестной мне грани между болью такого масштаба, что, кажется, весь состою из неё, и лениво дрейфующими мыслями разума, который силится хоть как-то отгородиться от жуткой пытки. Думаю о Первом, который сотворил нас такими. Он, можно сказать, был инженером, озаботившимся слабыми местами людей, чтобы создать нечто более совершенное. Нечто, что выживет, даже если разорвать его на части. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем последние мелкие зверьки разбегаются, и истерзанное тело остаётся валяться в окровавленной листве среди ошмётков мяса. Духи не едят Иных, наша энергия для них так же опасна, как их для нас. Лес становится тихим, или это я теряю сознание? Может, умираю? Не уверен. Вдруг что-то касается меня. Не агрессивно и не ласково, а изучающе. Чужое дыхание на оголённых внутренностях опаляет. С трудом я приоткрываю одно веко. Ничего не вижу, кроме двух пар алых точек. Глаза? Почему они красные? — Что здесь забыл маленький тёмный? – спрашивает незнакомец. Я пробую дёрнуться, сделать хоть что-то, чтобы хотя бы понять, кем будет тот, кто проводит меня в вечное ничто смерти. — Тише, мальчик, – говорит другой мужской голос. — Отделали же его… Чувствую, как меня поднимают, аккуратно, но не слишком заботливо. Впрочем, после пережитого мне всё равно. |