Книга Развод. Учись жить без меня. Книга 1, страница 9 – Елена Валерьева

Мирослава смотрела на нее еще несколько секунд, а потом тихо сказала:

— Уходи.

Галина кивнула.

— Берегите себя.

— Не смей.

Та замерла у двери.

— Не смей говорить мне это так, будто между нами есть хоть что-то человеческое, — отчетливо произнесла Мирослава. — Ты встала рядом с мужчиной, у которого беременная жена. Пусть даже тебя туда толкали. Пусть даже вас всех там покупали и продавали. Ты все равно встала рядом. Для меня этого достаточно.

На этот раз в глазах Галины впервые дрогнуло что-то живое. Почти боль.

— Понимаю.

— Нет. Не понимаешь.

И только когда за ней закрылась дверь, Мирослава поняла, как сильно дрожат у нее руки.

— Сядь, — приказала Людмила. — Немедленно.

Мирослава послушно опустилась на банкетку в прихожей и уткнулась лбом в ладони.

— Он отказался от сделки, — прошептала она. — Почему он мне этого не сказал?

— Потому что мужчины вроде него любят сначала натворить, а потом красиво спасать, — отрезала Людмила. — И надеются, что на этом их снова полюбят.

Мирослава подняла голову.

— А если я все еще люблю?

Людмила замолчала.

Потом села рядом и взяла ее за руку.

— Тогда тебе будет особенно больно делать правильно.

---

Глава 5

Глава 5

Через два дня Леон приехал сам.

Мирослава знала об этом еще до звонка в дверь.

По странной, почти телесной памяти. Словно воздух в квартире менялся заранее. Словно тело узнавало его приближение раньше разума.

Она стояла у окна в гостиной, медленно складывая крошечные распашонки в ящик комода, когда сердце вдруг тяжело ухнуло вниз.

И через минуту раздался звонок.

Людмила поднялась первой.

— Я открою.

— Нет, — спокойно сказала Мирослава. — Я сама.

Она шла к двери медленно, чувствуя, как внутри с каждой секундой поднимается дрожь. Не страх. Не радость. Что-то хуже. То самое чувство, когда человек, причинивший тебе больше всего боли, все еще остается тем, к кому ты умеешь дышать.

На пороге стоял Леон.

Без охраны. Без сопровождения. Без привычной безупречной оболочки. Он выглядел так, будто за эти дни почти не спал. Осунувшийся. Небритый. В простой темной рубашке, закатанной до локтей. В глазах — усталость, злость, тревога и то тяжелое, лихорадочное напряжение, которое бывает у мужчин, слишком долго державших себя в руках.

И все равно красивый до жестокой, почти ненавистной боли.

Мирослава ненавидела это. Ненавидела, что даже сейчас замечает, как ему идет эта измученность. Как резко очерчены скулы. Как темно смотрят глаза. Как опасно и притягательно от него веет силой.

— Привет, — тихо сказал он.

— Зачем приехал?

— Поговорить.

— Мы уже говорили.

— Нет, Мира. Тогда ты кричала. Потом лежала под капельницей. Потом закрылась за теткой. Это не разговор.

Она отступила ровно на шаг, чтобы он не принял ее молчание за приглашение войти.

— Ты сам виноват.

— Знаю.

Это «знаю» прозвучало так просто, что она даже растерялась.

— И что дальше?

— Дальше ты дашь мне сказать.

— А потом?

— А потом решишь.

Мирослава несколько секунд молчала, глядя ему в лицо. Потом распахнула дверь шире.

— Пять минут.

Он вошел, и от одного этого движения квартира снова стала невыносимо живой.

Людмила, сидевшая в кресле с книгой, подняла глаза и смерила его таким взглядом, что менее уверенный мужчина уже развернулся бы к выходу. Но Леон только коротко кивнул ей.